Страница 74 из 85
Он не замедлялся, будто бы и не уставал от такой позы, продолжал двигаться с прежним остервенением, вколачиваясь с такой силой, с такой животной страстью и одержимостью, что я не находила и доли секунды, чтобы податься навстречу его бедрам.
В этом не было нужды: он прижимался столь тесно, что низ живота и промежность непрерывно обжигало о чужую кожу.
На шее загорелись поцелуи, сопровождаемые новыми глубокими толчками. Я впитывала в себя каждую секунду этого сладостного момента, когда пульсирующая плоть растягивала меня, входила до упора, подбрасывая на какие-то новые, невиданные ранее высоты.
Слишком порочно на сей раз. Слишком яростно. Остро и горячо.
Но мне это нравилось. Нравилась ослепляющая своей откровенностью поза. Его властность, грубость движений, сочетающаяся с нежными ласками, осторожными скользящими прикосновениями губ. Нравились несдержанность, пылкость, эти безумные игры на грани, когда хочется упасть и взлететь с одинаковой силой..
Я задыхалась от противоречивых эмоций, от сильных чувств, что росли с неумолимой скоростью. Чувствовала, как он замедляется и вновь ускоряется, и тонула в этом океане противоречия без шанса на спасение.
— Кейт, — вдруг позвал, отлипнув от шеи и немного уменьшив темп. — Посмотри на меня.
С большим трудом, но у меня получилось разлепить веки, встретить затянутый туманом взгляд. Все тело дрожало от напряжения, даже невзирая на то, что мне и не нужно было прилагать усилия, чтобы держаться.
— Хочу в эти мгновения всегда видеть твои глаза, — прошептал, делая последние толчки, обещающие бросить нас в омут наслаждения. — Я люблю тебя, Кейт. Слышишь?
Прямое признание оказалось столь неожиданным, что на какое-то время я лишилась способностей соображать и вдыхать. Смотрела на него с глупым недоверием.
— О чем бы ни говорил наш договор, я знаю, что полюбил. Навсегда.
Искренние слова слились с моим стоном, вырвавшимся после очередного вдавливающего движения.
Мы подобрались к пику чересчур внезапно для оглушенного сладкими речами сознания. Но я успела прочувствовать каждый взрыв под ребрами, каждую огненную ниточку, протянувшуюся от макушки до пят. Внутренности скрутились, мышцы судорожно сжали мужскую плоть.
Это выбило из дракона полустон-полурык, и он мигом прижался к моим устам в упоительном, долгом поцелуе.
Только когда я расслабилась и он полностью излился внутрь, давление ослабло, и генерал обратил звериную жадность в успокаивающую нежность. Не отлипая, прижимая к стене и все так же держа на весу, примкнул лбом к моему и задышал гораздо ровнее и глубже.
Испарина жгла кожу, лицо пылало, губы горели, внутри все содрогалось от минувшей приятной пытки, но на сердце было удивительно спокойно и тепло. Так, как еще никогда не было.
Дождавшись, когда дыхание выровняется, я прижала ладони к его горячему лицу, мягко провела большим пальцем вдоль скулы, желая, чтобы он ясно ощутил мое внимание.
Я была не в силах выдать все признание прямо здесь и сейчас. Не знаю отчего, но язык словно набух и не поворачивался. Однако мне хватило смелости тихо выдохнуть одно-единственное слово..
— Навсегда.
.. и вложить в него все то, что я к Нему питала — уважение и сильную, страстную, неизбывную любовь.