Страница 100 из 105
И этим сразу же воспользовались маги и драконы, которые сражались с ними.
Я уже даже почти не смотрела вниз — знала, что они справятся. Айрис выложилась на полную, а опустив руки, прижалась ко мне, словно прося защиты.
Эх, малышка… Я никого не могу защитить.
Минут через пять рядом приземлился дракон, почти сразу же обернувшись Кейланом Нордом.
— Бреши закрываются, — сказал он.
— Всё?
Несколько секунд мужчина молчал. Могло показаться, что он просто издевается надо мной, но лёгкие фиолетовые искры в его глазах подсказывали, что он сканирует пространство, отслеживая, как себя чувствует ткань мироздания.
— Теперь да.
Даже я почувствовала это. Словно дышать стало легче… всем кроме меня.
Я стояла и смотрела в небо. Ждала. Наблюдала за затихающей битвой внизу.
Прошла минута. Две. Десять.
Магам и драконам уже стало не с кем сражаться, а Натаниэль всё не появлялся.
Последний демон рухнул на землю, и наступила тишина. Такая оглушительная, что я слышала только биение собственного сердца.
— Ирэн.
Меня кто-то позвал, кажется, не единожды. Только с третьего раза всё же обратила внимание на внешний раздражитель и повернула голову.
Это был Бернард Роуд. Наверное, ему ещё хуже, чем мне. Всё же Натаниэль — его внук.
Хотя пустота внутри подсказывала, что вряд ли наши ситуации можно сравнивать.
— Натаниэль…
— Он вернётся, — сказала я твёрдо. — Он обещал.
Сама не заметила, как слёзы потекли по щекам, а руки начали дрожать.
— Он обещал мне, — повторила я, продолжая буравить взглядом небо. — Неужели его слово ничего не значит? Он сказал, что вернётся. Он…
Слова застряли в горле. Лёгкие начало жечь, словно у меня внутри внезапно появились горячие угли.
А потом я поняла, что не могу дышать. Просто физически не получается…
Я хватала ртом воздух, но пользы было примерно столько же, сколько у рыбы, выброшенной на берег.
А когда всё же смогла вздохнуть, из горла вырвался крик… Который перерос в рыдание.
Я уже не чувствовала слёз. Вообще не обращала на них внимание.
В груди болело так, словно кто-то приложил раскалённый утюг. Я рыдала так громко и отчаянно, что не слышала ничего вокруг.
Колени прострелило мимолётной болью, и только это ощущение подсказало, что я рухнула, не в силах удержаться на ногах.
Пожалуйста! Просто верните мне Натаниэля!
Кому молиться в этом мире?
Я слабо разбиралась в местном пантеоне богов. И в прошлой жизни была агностиком, и в этой не собиралась лоб в храме разбивать.
Но сейчас я была готова отдать всё, что у меня есть. Да хоть жизнь забирайте! Только верните Натаниэля.
Из горла вырвался звериный вопль, и… звуки внезапно стихли. Как будто меня под воду мигом опустили.
По волосам прошлась тёплая волна, словно кто-то большой и добрый погладил меня по голове, как ребёнка.
— Тш-ш-ш-ш…
Этот звук можно было бы спутать с шуршанием ветра, но я откуда-то знала, что это не так. Кто-то действительно утешает меня так, как мать утешала бы своё дитя.
Я не успела ни подумать о том, что это было, ни отреагировать. Почти сразу после этого небо озарила яркая белая вспышка.
Свет был таким ярким, что я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, как из пустоты, прямо из воздуха, падает чёрная фигура.
Натаниэль.
Он рухнул на землю в нескольких метрах от меня, и я бросилась к нему, не чувствуя ни боли, ни усталости.
Уже на земле вокруг чёрного дракона замерцала магия, и через минуту на его месте лежал человек.
Я упала на колени рядом с ним, касаясь его лица дрожащими пальцами.
Всё ещё не могла поверить.
— Натаниэль, — прошептала я.
Он не двигался. Его глаза были закрыты, дыхание почти не ощущалось.
— Пожалуйста, — взмолилась я, вливая в него остатки своей магии. — Пожалуйста, только не сейчас. Ты ведь вернулся. Ты здесь. Теперь всё должно быть хорошо. Мы ведь победили.
Слова выходили рваными, предложения короткими. Они вырывались из горла вместе с рыданиями.
Мне было всё равно, что на нас направлены десятки глаз — вокруг Натаниэля собрались все, кто выжил в этой битве.
Все ждали чуда.
И оно случилось.
Натаниэль кашлянул и открыл глаза.
Мутные, уставшие, но живые. На его губах появилась слабая, почти неуловимая улыбка.
— Ирэн, — прошептал он.
Натаниэль смотрел на меня, и в его глазах была такая усталость и такая любовь, что я разрыдалась снова. Но на этот раз — от облегчения.
— Никогда! Слышишь, никогда больше так не поступай! — прошептала я, прижимаясь губами к его лбу. — В следующий раз я точно отправлюсь за тобой, и плевать мне на эту границу миров!
— Знаю, — ответил он, и его голос звучал слабо, но тепло. — Ты можешь. Думаю, именно этого Рорена испугалась, поэтому и вернула меня сюда. Чтобы ты ей очередной прорыв не устроила.
Имя показалось знакомым, и я даже сообразила, что это местная богиня, но решила подумать об этом позже.
— Если ещё раз так сделаешь, я тебя убью, — пообещала, наплевав на принципы логики.
— Договорились.
Айрис присела рядом, кладя руку мне на плечо, чтобы поддержать.
Натаниэль посмотрел на неё и улыбнулся.
— Всё хорошо, ребёнок, — сказал он. — Всё закончилось.
— Ты не будешь больше улетать? — спросила она, шмыгая носом.
— Нет, — ответил он, глядя на меня. — Я больше никуда не уйду. Обещаю.
Я взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими. И на этот раз он действительно сдержал обещание.
Глава 98
Библиотека замка Роуд была, как всегда, пустынна. И если честно, после всех событий последнего месяца это только радовало.
Прошло меньше трёх недель с момента, как закрылись бреши в мир демонов, и мне до сих пор не верилось, что всё закончилось хорошо.
Разумеется, были потери — в той схватке с демонами погибли и воины-маги, и даже несколько незнакомых мне драконов. Ещё больше было много пострадавших. Среди них… Маргарет Эшвуд.
Мать года отличалась не только высокой эмпатичностью, но также умом и сообразительностью. Всё это в кавычках, разумеется.
Ума там, кажется, не было в принципе. На это активно намекало и согласие выйти замуж за лудомана Эдмунда, и решение начать спасаться бегством на острове, где кишат сотни демонов.
Любой нормальный человек, напротив, забился бы в какой-нибудь подвал и дышал через раз.
А Маргарет побоялась, что родная дочь привлечёт её к ответственности за сговор с террористами и другие не самые этичные поступки.
В итоге, разумеется, нарвалась на какую-то мелкую тварь, которая отстала от основной группы. Осталась жива, но лицо теперь обезображено шрамами, которые целители пока не знают, как убрать.
Возможно, это жестоко, но мне совершенно не было её жаль.
Эта мадам собственными детьми торговала, как конфетами на рынке. Так что получила по заслугам и уехала к сестре, выбирать, какой вуалью прикрыть шрамы.
Она, кстати, стала первой в истории этого мира особой, которую лишили родительских прав.