Страница 34 из 130
Часть девятая
Старший инспектор уголовной полиции был вне себя.
Раздосадованный и мрачный, тяжело дыша после неудачной погони, он молча стоял в двух шагах от распростертого на земле Истомина, которому врач экспедиции и присоединившаяся к нему Софья спешно оказывали первую медицинскую помощь.
Он отрешенно смотрел, как Караваев, что-то бормоча сквозь зубы, быстро вскрыл ампулу с лекарством и наполнил шприц прозрачным раствором, а затем ввел содержимое шприца в вену больному. Тот глухо застонал. Старший инспектор вздрогнул и отошел в сторону.
Антонидис снова и снова прокручивал в голове события последних минут и морщился, словно от зубной боли. Каком идиотом он выглядел в очередной раз! Беспомощным идиотом!
Рукой, все еще дрожавшей от пережитого волнения, полицейский вытер взмокшую шею носовым платком. От переживаний инспектор всегда потел больше обычного. Да и со спортивным мотоциклом наперегонки никогда еще не бегал — очередная глупость! О чем он, спрашивается, думал, пытаясь их догнать?
Старший инспектор прекрасно понимал, что жестокий разнос, который он, сорвавшись на эмоциях, только что устроил сержанту Дусманису, скорее был жестом отчаяния с его стороны. Добрых пять минут глава уголовной полиции рвал и метал, напрасно тратя драгоценное время и отчитывая незадачливого сержанта за невнимательность на служебном посту, но что толку?
Антонидис вполне ясно отдавал себе отчет в своем собственном провале. Сержант в этой ситуации тоже мало чем смог бы помочь, не стрелять же, в самом деле, вслед сбежавшим!
Выстрелить, в конце концов, полицейский инспектор мог бы и сам, — его служебный пистолет был при нем. Мог выстрелить. Хоть бы и по колесам. А ну попал бы в кого?
Антонидис покачал головой и тяжело вздохнул. Это могло бы иметь самые печальные последствия.. Старшему инспектору не нужны были трупы подозреваемых, — ему нужны были признательные показания и арест убийцы.
На Дусманиса, что после выволочки испуганно застыл по стойке «смирно» и преданно «ел глазами» начальство, он не мог смотреть. Не было душевных сил. Было стыдно. Так срываться на подчиненных — непростительно!
Старший инспектор отвернулся.
Трагичный для самолюбия полицейского факт оставался фактом: эта ловкая парочка — Астафьева с Кондратьевым — воспользовалась моментом, сбежала у него из-под самого носа — только их и видели! О чем это говорит? Простейшая дедукция: они и есть преступники, нет никаких сомнений. Иначе какой смысл им бежать? Необходимо во что бы то ни стало задержать их и допросить! Обидный смех молодой женщины, который он слышал, когда бежал, как растерявшийся мальчишка, за мотоциклом, звучал у него в ушах до сих пор.
Антонидис скрипнул зубами от злости и в сердцах смял носовой платок в мокрый ком. С самого начала все это дело у него не заладилось. Плохо, очень плохо! Ничего, еще посмотрим, кто посмеется последним! В конце концов, неповиновение старшему инспектору уголовной полиции — уже само по себе преступление! Будут сидеть, как миленькие, в камере полицейского участка, пока не сознаются или все не объяснят!
Он судорожно передохнул и попытался взять себя в руки, убрал использованный платок в правый карман пиджака, а из левого достал чистый и промокнул лоб. Необходимо успокоиться. Сейчас самое главное — успокоиться!
Но что произошло с Василенко, почему он не выходит на связь? Как объяснила старшему инспектору Софья, переговорив со старшим механиком, все устройства связи одновременно выйти из строя просто не могли. Если гонщик молчит и не отвечает на вызовы — значит что-то случилось именно с гонщиком.. Вопрос: что? Это станет понятно только после того, как гонщика обнаружат. На это уйдет минимум полчаса, а то и час. С первого пит-стопа сюда едут механики, будут не раньше чем через пятнадцать-двадцать минут.
Полицейский инспектор нетерпеливо взглянул на наручные часы и снова перевел взгляд на лежащее на земле тело технического директора «Зодиака». Хоть с Истоминым, похоже, ничего криминального не произошло.
«Инфаркт, скорее всего инфаркт! Сердце не выдержало нагрузки.. Я ввел ему актилизе и нитроглицерин внутривенно. Пожалуйста, отойдите, не мешайте работать!» — сердито буркнул Караваев на ломаном английском старшему инспектору и отмахнулся от него, как от назойливой мухи.
Истомин все еще дышал тяжело и прерывисто, находясь в бессознательном состоянии, но после нескольких инъекций лицо его уже утратило нездоровый синюшный оттенок, порозовело, и было видно, что немедленная смерть пострадавшему не грозит.
Но что же грозит Литвинову? Непонятно! По-прежнему с этими русскими из «Зодиака», будь они трижды неладны, вопросов было гораздо больше, чем ответов! Не люди — сплошная загадка! Но как он был все-таки прав, когда настаивал запретить заезд! И вот — пожалуйста! «До финиша не доберется живым», сказал Смолев. А старший инспектор не помнил такого случая, чтобы Смолев хоть раз ошибся в такого рода делах. Видимо, они с генералом что-то раскопали. Но что? Похоже, что количество трупов в этом деле все еще под вопросом..
После разговора с Манном и Смолевым ясности по делу в голове у старшего инспектора не прибавилось. Но, по крайней мере, стало очевидно, что нужно сделать в первую очередь. Он немедленно связался с сержантом Димасом, дежурившим на третьем пит-стопе, и наказал ему во что бы то ни стало задержать Литвинова, как только тот появится в контрольной точке, заодно заранее посулив подчиненному всех чертей, если он оплошает. Но, уже ставя задачу сержанту, Антонидис понимал, что Димас, вероятнее всего, не справится в одиночку.
Станет Литвинов слушать во время заезда какого-то сержанта, когда он генералу Интерпола сказал «Нет!» Скорее всего, не станет. Но что же делать? Прямой связи с Литвиновым у инспектора нет. Связь есть у механиков, но они, во-первых, будут здесь только через четверть часа в лучшем случае, во-вторых, вряд ли послушаются Антонидиса, и в-третьих, вряд ли им подчинится Литвинов. А главное — Антонидис никому не доверял из команды «Зодиака». Опасность вспугнуть преступников все еще оставалась! Заколдованный круг! Остается одно — действовать самому. Но как?!
Обогнать опытного гонщика, шедшего к контрольной точке практически по прямой, хоть и по сильно пересеченной местности, у старшего инспектора не было никаких шансов.