Страница 34 из 77
– Ты проводила фокус-группы? У тебя есть данные, подтверждающие, что твой «точный удар» не окажется выстрелом в небо?
– У меня есть опыт, интуиция и понимание психологии потребителя, – не отступила я. – А фокус-группы можно собрать на втором этапе, когда будет утверждена общая концепция. Я предлагаю не продавать койко-место у моря. Я предлагаю продавать эмоции. Избавление. Новое начало.
Он промолчал, изучая меня долгим пронзительным взглядом. Я почувствовала себя бабочкой под микроскопом. Он будто пытался заглянуть мне в душу, прочитать все мои мысли, вывернуть наизнанку.
С трудом выдержала его взгляд, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Наконец он небрежно кивнул.
Сам себе, не мне. Кажется, придя к каким-то выводам.
– Хорошо, – произнёс он, и это простое слово прозвучало как приговор. Он закрыл папку и пододвинул её обратно ко мне. – Твоя рекламная кампания, считай, одобрена. Можешь продолжать над ней работать. Бюджеты, сроки, медиаплан – согласовывай напрямую со мной. Доступа у Кравцова к этому проекту нет. Отчитываешься обо всём напрямую передо мной.
Я замерла, не в силах поверить своим ушам.
Орлов остался доволен?
Полностью?
Он проявил неслыханное доверие!
– Я… – пролепетала я и замолчала, пытаясь собраться с мыслями.
– Передумала увольняться? – Он чуть приподнял бровь.
– Нет. Хотела лишь поблагодарить вас за оказанное доверие, – быстро нашлась я и перешла на «ты». – Скажи честно, почему ты доверил рекламную кампанию именно мне?
На краткий миг его губы тронула тень улыбки. Настоящей, тёплой.
– Потому что ты, Дарья, единственная в этом офисе, кто не боится мне возражать. Мне нужен человек, имеющий собственное мнение, а не армия безропотных исполнителей.
Он снова отвернулся к своему монитору, давая понять, что разговор окончен.
– Иди работай, – бросил он, не оборачиваясь. – Но на этот раз – ни на что не отвлекайся. Потом почитаешь в журнале, как мне понравится.
Я аж задохнулась от злости.
Самовлюблённый индюк!
Схватив папку, я вылетела из кабинета как ошпаренная и приземлилась в своё кресло, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Он самый настоящий гад!
Сначала почти довёл до инфаркта в отделе маркетинга, потом ошарашил неслыханным доверием с рекламной кампанией, а в конце не удержался от язвительного замечания.
Классический Орлов!
Никогда не поймёшь, что у него на уме!
В течение рабочего дня я чувствовала, как на меня с любопытством косятся коллеги. Не удивлюсь, если они уже делают ставки, когда Орлов меня уволит.
Осуждаю.
Сами бы с ним денёк поработали, потом уж развлекались. Посмотрела бы я тогда на них.
Встретив в коридоре подругу, я послала ей обречённую улыбку. Сходить с ней на перекус не вышло. Мариночка бросила на меня яростные взгляды, обещающие мне страшные кары.
Остаток дня я провела как в тумане, механически отвечая на звонки и разбирая почту.
Об Орлове я запретила себе думать.
Да мне было и не до него.
Утро пятницы началось с экстренной планёрки. И уже сам этот факт заставлял меня нервно постукивать ручкой по столу. Обычно Орлов соизволял устраивать свои «экзекуции» в начале рабочей недели, когда сотрудники успевали расслабиться и забыть о его существовании.
Но не в этот раз.
Коллеги, вооружённые блокнотами, сосредоточенными лицами и запасом самых мрачных предположений, собрались в конференц-зале, ожидая очередную порцию кнута и отсутствия пряника.
Воздух был наэлектризован предчувствием чего-то грандиозного и, скорее всего, очень неприятного. Кондиционер, казалось, и тот работал с удвоенной силой, пытаясь охладить накаляющуюся атмосферу.
Вот только Орлов снова всех удивил.
Он вошёл в зал не с привычной пачкой отчётов, не с хмурым выражением лица и не с упрёками о невыполненных планах. Он вошёл расслабленной походкой и молча прошёл к белой доске. Взяв в руки чёрный маркер, Орлов крупными печатными буквами вывел всего два слова: «ТИМБИЛДИНГ. ГЛЭМПИНГ».
В конференц-зале повисла звенящая пауза.
Такая, знаете ли, немая сцена из школьного спектакля, когда все забыли свои реплики, а режиссёр в панике заламывает руки за кулисами.
И главное, никто не знает, что делать.
Только наш постановщик спектакля нисколько не волновался. Со стороны казалось, что у него всё под контролем.
Как?
Мой мозг лихорадочно пытался связать эти два слова с нашим бизнесом. И ничего вразумительного в голову не приходило.
Только не говорите, что мы будем строить шалаши для клиентов! Или учить их разводить костры с помощью камня и палки!
– На выходных весь наш дружный коллектив отправляется на два дня в подмосковный глэмпинг. Будем сплачиваться, – ровным тоном произнёс босс, обводя нас взглядом, в котором не читалось ровным счётом ничего, кроме… какой-то зловещей невозмутимости.
«Капец! Мы отправляемся в гламурный отдых на природе!» – пронеслось у меня в голове.
По спине пробежал холодок, предвещающий что-то гораздо хуже Северного полюса.
Кому-то же нужно всех развлекать.
Несложно догадаться, кому отведут эту сомнительную честь.
Конечно мне!
Я мысленно представила себя в шапке скомороха, пытающуюся заставить Кравцова и Мариночку играть в «Займи свободный стул».
Ужас.
Мои худшие опасения почти сразу подтвердились.
– Организацией этого мероприятия займётся Дарья. – Взгляд Орлова лазерным лучом впился в меня, чуть ли не прожигая насквозь. Разве в таком положении вообще можно кому-нибудь возразить? – Бронирование гостиницы, размещение, программа, питание и шашлыки – на тебе, Дарья. Проявишь тот же нестандартный подход, как в рекламной кампании, и премия тебе гарантирована.
Хотелось бы мне сказать, куда он может засунуть свою премию, но пришлось промолчать.
Я почувствовала, как десятки, нет, сотни глаз устремились на меня. В них читалось всё: от сочувствия подруги до злорадства Мариночки.
Видимо, она считала часы до моего позорного увольнения.
У некоторых сотрудников в глазах читался немой вопрос: «За что он тебя так?».
Я и сама была не прочь узнать ответ.
Уверена, что после этих двух выходных коллектив сплотится против меня. И Орлова.
И это будет уже нечто.