Страница 27 из 124
— Нет, группа в соцсетях выступает только координатором, организаторы даже могут сказать на этой стадии, что понятия не имели о сути заданий и их криминальном характере. Так что вам придется заняться этими ребятами и выяснить, что там происходит.
— А..
— А то, что мы успели собрать по ним, мы вам передадим, – Скобцев хмуро согласился. – Думаю, на данном этапе вполне можно передать вам дело этой «Ромашки». Мы подключимся сразу, как только.
Полковник улыбнулся Черновой.
— Вы только аккуратнее с этим делом, Александра Максимовна. Если все подозрения подтвердятся, то вы должны знать, что компания против отца Ивана действует весьма решительная: неделю назад совершена попытка проникновения на территорию его НИИ, убито двое охранников. Сработано все четко, никаких следов, кроме запаха бензина и отстрелянных гильз. Оружие не засвеченное.
Александра покосилась на закипевший чайник: желание чаевничать отпало.
— Над чем работал Игорь Абрамченко? Это важно, чтобы понять, где искать преступника.
— Какая разница, Александра Максимовна? – Скобцев поморщился. – Но вы правы, это может быть важно, и если придет время, вам все будет доложено.
И коротко кивнув, он стремительно покинул кабинет Черновой. Майор так же ослепительно улыбнулся, прощаясь и прикрывая за собой дверь.
— Черта с два, – Александра сердито открыла файл, приготовилась писать рапорт. – Я сама буду решать, что и когда мне нужно знать.
Быстро набрав документ, поправила резолютивную часть «болванки» и отправила на печать. Вырвав из принтера еще горячий лист офисной бумаги, она внимательно пробежала его взглядом еще раз, поставила размашистую подпись рядом со своей фамилией.
На сотовый позвонил Наумов.
— Да, Миш, нашел что-то?
Михаил, которого Александра будто сбила своим вопросом, закашлялся:
— Ты сейчас где?
— В кабинете.
— Никуда не уходи, я уже почти у тебя.
Он сбросил, а Александра потрогала еще горячий бок чайника и достала из шкафчика сушки-малютки. Наумов буквально ворвался в ее кабинет спустя пару минут:
— Я не знаю, что ты с этим будешь делать, но вот..
Он с шумом плюхнулся в кресло, вытащил из кармана пачку распечаток и бросил их на стол перед Черновой. Та указательным пальцем сдвинула разъехавшуюся веером стопку, с недоумением смотрела на оперативника.
— Пояснительная бригада будет?
Наумов увидел чайник, привстал, дотронулся до его горячего бока и с удовлетворением выдохнул.
— Чай хочу.
— Наливай. И рассказывай, что это ты принес.. – Александра принялась рассматривать фотографии, без труда узнала двор ЖК «Сказка». – Это то, что я думаю?
Наумов залил кипятком две кружки чая, одну он переставил на стол к Александре, во вторую вцепился сам. Не усаживаясь в свое кресло, через плечо Черновой смотрел на фото.
— Это то, о чем ты думаешь. Двор «Сказки» со вчерашнего вечера и до момента обнаружения трупа. – Чуть наклонившись вперед, он ткнул указательным пальцем в угол фотографии, где обозначалось время снимка.
Александра разложила снимки перед собой в хронологическом порядке. Первой значилась фотография, датированная вчерашним вечером. Двадцать один-семнадцать. Из припаркованного автомобиля выбрался мужчина в темной куртке. Из багажника вытащил строительную тележку, судя по внешнему виду и ярким цветам – новую. Откатив ее, он оставил тележку за мусорными контейнерами. Сел в машину и уехал через две минуты.
Пятнадцатью минутами позднее к мусорным контейнерам подошла девушка в полосатом свитере и безрукавке. Она выкатила тележку и откатила ее в соседний двор, установив за углом, куда не падал свет фонарей.
Сменился ракурс съемки, Наумов подключился к другой камере системы «Безопасный город». Двор опустел. Ровно в два часа ночи во двор въехал старенький «Жигуленок», судя по всему небесно-голубой.
— Он без номеров? – Александра склонилась к снимку.
Наумов рассказывал дальше. На следующем снимке «Жигули» остановились у того самого места, где девушка оставила тележку, вплотную к ней. Вышедший из автомобиля подросток, опасливо озираясь, постоял у машины, потом открыл ключом багажник и, развернув тележку, сгрузил что-то в нее.
— Господи.. – У Александры подступил неприятный колкий комок к горлу: «что-то», вытащенное из багажника, было достаточно крупным и затянуто в большой мусорный пакет, перемотанный липкой лентой для прочности. Оно было тяжелым – парень едва справился со своей работой, на одном из снимков видно, как он буквально вывалил содержимое багажника в тележку. – Это тело Абрамченко?
— Ты смотри-смотри, – Наумов отхлебнул из кружки.
Подросток прислонил тележку к стене, сел в машину и торопливо уехал: в два часа тринадцать минут его уже во дворе не было.
— Он сгрузил тело, – Александра ахнула. – Но как оно оказалось в лесополосе?
Наумов ткнул на последний снимок: на нем значилось около четырех утра. Мужчина, одетый в форму дворника, подошел к тележке и покатил ее через двор в сторону парка.
— Дворник?
Наумов покачал головой:
— Мы прошерстили там всех дворников, не он.
— А кто?
Наумов психанул, развел руками, едва не расплескав чай:
— Откуда я знаю.. Фотка, видишь, какого качества.. Утро еще, все кошки серы.. И лицо он прятал.
— Но мужчина, одетый в оранжевую форму, был бы заметен через кустарник собачницам, – Александра нахмурилась, придвинула к себе снимок дворника, пересекающего двор.
— А кто сказал, что на поляне был этот же тип? Ты заметила, как они по цепочке совершали действия, каждый точно понимая, что он делает и когда?
Это сложно было не заметить.
— Но они рисковали. Тележку мог украсть бомж, или кто-то заметить тело..
— Ну, тележку не прост так утащить, они ее припрятали. Что касается остального, то и что? Ну, нашли бы тело, не пришлось бы возиться.
— Думаешь, они не знали, что участвуют в преступлении? Скобцев..
— Это который из фейсов? – Наумов шумно отхлебнул из кружки, обжегся и чертыхнулся, поставил ее на угол стола.
Чернова проследила за ним взглядом.
— Да.. Он сказал, что Иван Абрамченко участвовал в какой-то сетевой игре, «Ромашка»: в ходе тура игрокам поручались различные задания, которые они получали на бумаге. Он как раз предполагает, что организаторы этой игры могут и не знать, что ее используют для совершения и сокрытия преступлений.
Наумов вернулся к своему стулу, развернув его, оседлал: