Детки в клетке

Глава 11

Не дожидаясь приезда коллег из ФСБ – они могли и не появиться вовсе, а материализоваться на пороге ее кабинета сразу с требованием отчета – Александра Чернова направилась к родителям Ивана Абрамченко.

Дверь ей открыла тихая и неожиданно спокойная женщина. Прочитав удостоверение следователя, она пропустила ее в квартиру.

— Не появился Ваня.

И Чернова поняла, что не может ей сразу сейчас сказать, что они нашли тело ее сына: слезы и материнское горе не позволит узнать подробности исчезновения. «В конце концов, у меня пока только оперативная информация, заключения экспертизы еще нет на руках», – решила Чернова. В самом деле, то, что найденное у ЖК «Сказка» тело принадлежало Ивану Абрамченко, предположил Наумов, изучив фото, приложенное к заявлению, и соотнеся его с портретом убитого. Документов при нем не было, судебно-медицинская экспертиза еще не дала результатов, опознание не производилось. Таким образом рассуждая, Александра Чернова слушала рассказ матери Абрамченко.

— .. Поссорились с отцом, сильно. Я даже не помню, чтобы раньше у них такие споры случались..

— Ирина Леонидовна, так споры или ссоры?

Женщина остановилась, растерянно посмотрела на Александру. Спохватилась:

— А, понимаю, о чем вы. Ссора, конечно. Конфликт.

— Из-за чего Иван поссорился с отцом?

Они прошли в зал, хозяйка предложила Александре кресло у журнального столика, сама устроилась на стуле за обеденным столом. Опустив локти на стол, положила на сцепленные в замок пальцы, подбородок.

— Не знаю.. Я была в кухне, готовила ужин и начало разговора не слышала. Когда услышала, они уже друг друга оскорбляли.. Я даже не знала, что Ваня знает такие слова.

— И что было дальше?

— Дальше.. Дальше Ваня схватил куртку и выскочил на лестничную клетку. А Игорь, это мой муж и отец Вани, крикнул ему в спину, чтобы тот не смел являться ему перед глазами, пока не вернет бумаги.

— Что за бумаги?

— Я не знаю.. Игорь иногда работал дома, может, Ваня что-то взял со стола. Какой-нибудь отчет.

Александра достала блокнот, сделала пометку. Для нее было странным, что взрослый парень, с одной стороны, взял без разрешения какой-то документ из рабочего кабинета отца – все-таки такие вещи проговариваются в далеком детстве и к подростковому возрасту дети уже на подкорке знают – с рабочего стола мамы или папы никакие бумажки не брать, даже если очень хочется, даже если они выглядят как черновик или представляют собой бумажную салфетку из ресторана быстрого питания. А взрослый парень что-то взял? Это выглядело странно.

— Такое прежде случалось? Иван брал без разрешения документы из кабинета отца?

— Нет, что вы! Никогда.. Даже маленьким. – Женщина пожала плечами. Александра рассматривала ее: серая, безликая, она скорее напоминала тень некогда красивой и беззаботной женщины. Что сделало ее такой? Что стерло краски с лица и вытянуло жизнь из взгляда, сделав его потерянным и пустым? Длительные конфликты в семье или предчувствие беды?

— Тогда почему же ваш муж решил, что Иван взял что-то сейчас? Вы обсуждали это?

Женщина опустила голову, закусила губу:

— Да, говорили. У него пропал важный документ из папки. Что-то очень важное, – она подняла глову, – мой муж работает с секретными документами.. Если возникает какая-то необходимость, то запирает их в сейфе. А тут.. какие-то бумаги, которые он принес с собой после совещания. И вот одна пропала.

— А почему он подумал на сына?

Ирина моргнула:

— Так на камере было видно. У Игоря в кабинете камера стоит, скрытая. Конечно, он ее все время не включает, но если что-то домой приносит, то подключает, для отчетности перед службой безопасности..

— И на видео – его сын? Мне нужно это видео..

Женщина пояснила:

— Это к мужу.. Я скажу ему, только.. он может не согласиться.

Чернова улыбнулась:

— Вы ему объясните, что или он сам предоставит запись, подтверждающую хищение документов Иваном, или я это сделаю через изъятие вещественных доказательств.

Ирина слабо всплеснула руками:

— Да я-то что, я бы и отдала, я ни кода не знаю, ни где она хранится.. Я Игорю скажу.

— Хорошо, – Александра сделала пометку о записи, вернулась к опросу: – Ирина Леонидовна, и что, Иван, как сбежал, больше не появлялся?

— В том-то и дело, что нет. Ну, с отцом повздорили, мне-то он бы позвонил. У нас хорошие, доверительные отношения. – Она пожала плечами. – А у него и телефон выключен, и сам не позвонил.

Чернова насторожилась.

— Мне нужно подробное описание вашего сына. По каким признакам вы могли бы его опознать?

Ирина Леонидовна напряглась на мгновение, отвела взгляд. Александра ждала вопроса: «А что, он умер?». Она была почти уверена, что именно тело Ивана сейчас лежит в морге на экспертизе, но крохотная надежда позволяла еще беречь сердце матери. Она затаила дыхание.

— У меня фото есть.. Высокий, рост метр семьдесят восемь, худой, жилистый. Волосы темные, не черные, скорее русые. Немного вьются. На правом ухе родинка, – она улыбнулась и замолчала, продолжая смотреть куда-то мимо Черновой, будто боясь, что та сообщит о непоправимом.

Но Чернова задала другой вопрос:

— Татуировки? Шрамы?

— Да, есть. На левой руке шрам. Небольшой, сантиметра два.. Порезался в седьмом классе о лопасть вентилятора. Ну, знаете, мальчишкам же все надо поизучать. – Она снова улыбнулась. – И вот шрам остался. Тоненький, почти не заметный.

Она коснулась кожи чуть ниже собственного локтя, где вена почти теряется под кожей.

— Еще ноготь.. У него был вросший ноготь в детстве. Что-то неправильно нам сделали, и ноготь с тех пор стал расти углом. Я предлагала Ване операцию сделать, поправить, он все отказывался.. Мол, парню это без разницы.

Александра чувствовала, как накалился воздух в комнате, как затаилось, почти перестав биться, сердце Ирины, а пальце переплелись до синевы.

— У Вани были враги?

Ирина, наконец, посмотрела на следователя. Но так, будто только что увидела.

— Враги? – переспросила, побледнев. – Нет. Нет, я не знаю ничего об этом.

— Он говорил, куда бы мог поехать, если бы захотел остаться один?

Снова непонимающий взгляд.

— Один? Зачем? – Ирина выдохнула и нервно рассмеялась: – Что вы такое говорите? Ваня никогда бы так не поступил с нами.

— И все же. Я прошу вас ответить на этот вопрос.

Ирина перестала смеяться. Глаза лихорадочно блеснули.