Страница 15 из 124
— Не расскажу.. Заявление о его пропаже поступило сорок минут назад, как ты понимаешь, никаких розыскных мероприятий еще не проводилось, опера сразу по ориентировке сверились. – Миша насупился. Когда он сердился, он говорил отрывисто, с напором, будто споря с собеседником и доказывая какую-то непреложную истину, хотя спора могло и не быть. – Володя Ильясов как раз по твоему поручению просматривал базу, а тут пришло обновление, и – хоп – наш холодный.
Он вынул из кармана сложенный вчетверо лист, придвинул Александре:
— Вот, копия заявления, сама читай.
Женщина раскрыла листок, разгладила углы. Быстро прочитала текст.
— Странно. Заявительница..
— Мать, – уточнил Наумов, шумно отхлебнув из кружки. Жалобно взглянув на упаковку с печеньем, спросил: – А печенье-то то дашь или так вытащила, подразнить мой голодный желудок?
Александра, не отрываясь от чтения, взяла упаковку и перенесла на стол, подтолкнула к Михаилу.
— Жениться тебе надо, Наумов.. Тогда твой голодный желудок обзаведется туесками с полезной домашней едой.
— Кто ж меня возьмет, такого? – он покосился на Чернову, вздохнул с нарочитой грустью и, надорвав угол упаковки, вытащил сразу горсть шоколадного печенья. Скептически рассмотрев его, пробормотал: – Еще печеньки эти пижонские.. Эх!
Чернова проигнорировала его замечание. Снова развернулась к столу:
— Получается, Иван ушел из дома четыре дня назад. Во всяком случае, в этом уверены родители мальчика..
— Мальчику через пару дней восемнадцать было бы.
Чернова скользнула взглядом по лицу Михаила, задумчиво повторила:
— Было бы.. Это ты верно говоришь. Получается, выкуп за него не просили. Обычный бытовой конфликт? Или парень попал в нехорошую компанию? И был убит, получается, плюс-минус в тот же день, как ушел из дома: Лаар считает, что тело где-то держали прежде, чем подкинуть в парк.
Наумов отправил в рот еще горсть печенья, посмотрел на Чернову с осуждением:
— И там его били и потом придушили или пробили череп тупым предметом?
— Сперва пробили череп, а потом придушили, – Чернова подняла вверх указательный палец. – Ну, Миш, компании могут быть разной степени «нехорошести», не мне тебе рассказывать. И потом, мы достоверно не знаем, что его били, Лаар пока ничего такого не добыл. Что дал поквартирный обход?
Наумов воодушевился, побил себя по карманам ветровки в поисках мобильного:
— Я уж думал, не спросишь, – проворчал. – Ищешь, роешь буквально землю носом, и хоть одно бы доброе слово оперу.
— Миш.. Не трынди. Нам с тобой еще дело раскрывать.
Наумов зыркнул на нее. Найдя, наконец, телефон, который оказался в заднем кармане джинсов, он отставил кружку и почти лег на стол, демонстрируя, что нашел.
— Поквартирный обход ничего не дал, парень этот ни к кому не приходил, никто его не опознал. Но! Участковый, Леша Филимонов, ну, ты его видела на месте, – Александра не особо-то на него и рассчитывала, – он обнаружил чуть в стороне от дорожки перевернутую тележку. Новую, даже этикетка приклеенная осталась на ручке. Простая садовая тележка.. И Лаар почку готов отдать, что на ней остались пальчики.
Он нашел нужное фото, показал экран Черновой.
— Думаешь, на этой тележке привезли тело Ивана?
Наумов отмахнулся.
— Дальше слушай. Мои парни проверили камеры видеонаблюдения. Они в основном направлены на двор и входные группы, но некоторые направлены на парковку. Ребята их еще отсматривают. Но примерно в то время, когда гуляли наши собачницы, чуть позднее, из парка на переход вышел вот этот чел.
Он открыл следующее видео – короткий ролик, на котором зафиксирован худой парень около двадцати-двадцати пяти лет с накинутым на голову капюшоном.
— Лица же не видно, – отметила Чернова.
Наумов фыркнул:
— Да тебе не угодишь, Александра Максимовна! Я тебе подозреваемого на блюдечке с голубой каемочкой принес, а ты еще и нос воротишь.. Узнаем.
— Миш, погоди. Там дальше, куда перешел этот парень, камеры установлены?
Наумов качнул головой:
— Нет. Вернее есть, но направлены не на переход. – Он пролистал еще один кадр. – Вот тут плохо видно, это с камеры на перекрестке снимок сделан. Видно, как парень перешел через дорогу и скрылся во дворах. Ориентировку сделали.
— Да толку от этой ориентировки.. Половина подростков ходит в таких куртках и каждый первый капюшон на глаза натягивает. Погода потому что такая, весна холодная. Но все равно спасибо, Миш, хоть что-то для начала. Может, нам этот парень у ЖК «Сказка» попадется.
«Хотя он лицо так профессионально прячет», – отметила про себя, сомневаясь в успехе, потому вслух произнесла бодрее, чем планировала:
— И у нас есть отпечатки на тележке! Это вообще отличная новость, я считаю.
Наумов поднялся из-за стола, в пару глотков допил чай, выдохнул воинственно:
— Это поручение? Мы начинаем работать?
Чернова отмахнулась, устало помассировала виски – голова начинала нещадно болеть:
— Погоди, сейчас фейсы приедут, может, поделятся тем, что у них есть. А ты пока с подозреваемым определись, что там на видео у подъездов.. Да, Миш! И телефон! У нас еще телефон.
Миша рывком поднялся:
— Все, понял. На связи.
И выскочил в коридор, на ходу успев с кем-то поздороваться, у кого-то спросить, как дочь, у третьего узнать, подошло ли лекарство супруге. В этом был весь Миша – живой, иногда излишне общительный и активный подполковник уголовного розыска.
Александра улыбнулась, прислушиваясь к его удаляющемуся топоту и ощущая привычную пустоту кабинета.
Она снова перечитала заявление матери Абрамченко: из него выходило, что парень пропал из поля зрения родителей четыре дня назад. А заявили они только сегодня. Почему так долго тянули?
В кармане куртки зазвонил сотовый. Александра чертыхнулась, что не вытащила его из кармана, теперь пришлось бежать к шкафу и хлопать по карманам в надежде, что успеет принять вызов.
Это был Пашка.
— Мам, – подросток пробасил виновато, – ты чего трубку не берешь, я звоню-звоню.. Перекинь денег на магазин, в холодосе мышь повесилась, а я жрать после тренировки хочу.
— Не жрать, а есть, – Чернова машинально поправила сына. – Сейчас переведу. И пельмени возьми на ужин, я сегодня поздно буду.
— Опять поздно? Я-ясно, – протянул парень.
— Что тебе ясно? – Александра отвернулась к окну, прищурилась, уже отчетливо понимая, что этот вопрос сыну задала зря.
— Опять отец ругаться будет, опять поссоритесь..
Александра нахмурилась: