Небесный город

15. Ираван

– Ахилья! – взревел Ираван, когда поляна вокруг него погрузилась в хаос.

Земля пошла трещинами, закружилась пыль, крики и кашель эхом разносились в воздухе. Инвалидное кресло Иравана заскользило прочь от расширяющейся дыры без его команды. Он почти вошел в Момент – на леденящую душу секунду ему показалось, что он это сделал, и тут же у него перед глазами вспыхнул серебристый Резонанс. Он с трудом подавил желание вернуться туда. Ираван закашлялся, лихорадочно ища Ахилью в клубящейся пыли.

На том месте, где она только что стояла, зиял небольшой провал, над которым поднимались и опадали микросферы земли. Пыль забила нос, осела в горле. Из других провалов в шоке вылезали студенты-архитекторы, крича от испуга. Кто-то из старших оттаскивал в сторону младших. Самые маленькие были в слезах, и даже Младшие архитекторы выглядели потрясенными, а их полупрозрачные мантии были покрыты толстым слоем пыли.

Однако на вид все они казались целыми и невредимыми.

А вот другие горожане исчезли без следа.

«

Нет

, – подумал Ираван, и сердце у него упало. –

Нет, нет, нет»

.

Земля снова пришла в движение. На разрушенной поляне раздалось еще больше криков, когда архитекторы начали разбегаться в разные стороны. В центре образовалась воронка, куда волнами устремилось с десяток маленьких провалов, ползущих вниз мимо ошеломленных архитекторов. Провалы объединились, увеличив воронку, которая уже превратилась в земляной кратер. Туда хлынула вода, заполняя его, будто ашрам пытался исправить ошибку до того, как ее заметили.

По толпе эхом разнеслись крики удивления и шока. Несколько детей плакали и дрожали, глядя на эту страшную картину.

– Соберитесь, – резко приказал Ираван. – Вы – архитекторы Накшара.

Его слова прозвучали громко, прорезав шум. Студенты замолчали, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Ираван оглядел толпу, и его взгляд остановился на Наиле, которая проталкивалась к нему.

– Тебе придется руководить ими, – коротко сказал он. – Мы должны поднять землю…

– Академия, – одновременно выдохнула она. – Она, должно быть, вся в руинах.

– Гнев и ярость с Академией, – сказал Ираван.

Он указал на чашу.

– Там в ловушке горожане.

– Но, сэр! Наш приоритет – архитекторы в Академии!

– Твой приоритет – это то, что я, черт возьми, говорю тебе, Младший архитектор, – прорычал Ираван, сжимая руки в кулаки.

Она отшатнулась в шоке. Остальные обменялись нервными взглядами. Они никогда не видели его таким разъяренным, он всегда был терпелив с детьми. Его глаза пробежались по испуганным лицам, сердце бешено стучало. У него не было времени объяснять, но всех их учили этому, им внушали, что ашрам сохранили архитекторы, и потому их жизнь значила больше, чем жизнь других людей. В Ираване вскипел гнев – ведь и он говорил им то же самое, потому в словах Наили для них было больше смысла, чем в его приказе.

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

– Меня не волнует, что Академия под угрозой, – громко сказал он. – В Академии

никого нет

. Но каждый гражданин, оказавшийся под землей в ловушке, воплощает в себе потенциал ашрама.

Дети переминались с ноги на ногу, обмениваясь нервными взглядами.

– Даже если в Академии кто-то остался, – продолжил он, стараясь охватить напряженным взглядом как можно больше учеников, – у всех архитекторов есть защита, которую обеспечивают разрешения, встроенные в дерево рудракши. Вот почему никого из вас не втянуло внутрь.

Вот почему его кресло из исцеляющей ветви само по себе отъехало от края воронки, почувствовав угрозу.

– Но оказавшиеся там горожане – в опасности. Они не умеют траектировать. Поэтому

вы

должны выполнить свой долг.

Дети зашептались. Кое-кто из старших расправил плечи.

На лице Наили появилось задумчивое выражение.

– Что нам делать, сэр?

– Следуйте моим указаниям, – сказал он, пристально глядя на них, на эту армию детей, младшему из которых, возможно, восемь, а старшему едва ли больше десяти лет. – Наиля, расставь их в порядке мастерства. Прямо сейчас, быстро, у нас не так много времени.

Наиля отошла, выкрикивая имена. Мрачные, но уверенные в себе дети шагнули вперед, закатывая рукава пыльных мантий, готовясь к битве.

Ираван вцепился в свое кресло, чтобы не дрожать.

Искусственный водопад, созданный на основе гелиотехнологий, быстро наполнял чашу. Вода, вероятно, просачивалась сквозь трещины. Почему архитекторы Лабиринта до сих пор не отреагировали? Они должны были увидеть аварию в Моменте. Он постучал по одному из своих браслетов, борясь с головокружением, но сообщение не дошло до Ахильи.

Его прошиб пот.

«Это нормально

, – сказал себе Ираван. –

Это нормально»

. Бусины рудракши не были напрямую связаны с Моментом, они представляли собой комбинацию гелиотехнологии и траектирования и становились первой жертвой в случае проблем с энергией траектирования. И ни один архитектор не упал внутрь кратера, чтобы обеспечить траектирование там. Этого следовало ожидать.

Дрожащими пальцами Ираван отправил сообщение администраторам храма и всем советникам. Почему они до сих пор не отреагировали? Архитекторы Лабиринта уже должны были наводнить Академию…

– Мы готовы, – сказала Наиля, возвращаясь к нему.

– Войдите в Момент, – скомандовал Ираван. – Найдите звезды Академии.

Вокруг него замерцала кожа почти пятидесяти детей. В голове Иравана мелькнул Резонанс, и на мгновение – ужасное мгновение – он подумал, что подчинился собственному приказу, что его восприятие разделилось, но потом это ощущение утихло, и Ираван тяжело задышал.

– Что ты видишь, Наиля? – спросил он, стиснув зубы.

– Линии созвездий, – выдохнула она. – Они все сломаны.

– Архитекторы Лабиринта там?

– Здесь их нет, сэр. Я… я не вижу никаких других пылинок… по крайней мере, рядом со звездами Академии.

Ираван сглотнул. Он уже знал это. Горожан втянуло в воронку, но ни один архитектор не пострадал, потому что дерево рудракши вернулось к базовым разрешениям. Пока не будут созданы крепкие непрерывные функционирующие линии созвездий, граждане не смогут формировать архитектуру по своему желанию. Обычно архитекторы Диска патрулировали лабиринт, восстанавливая старые линии созвездий. Тот факт, что эта авария вообще произошла, указывал на отсутствие архитекторов.

– Понятно, – сказал он, сжав челюсти. – Сейчас вы их восстановите.