Небесный город

50. Ираван

Ахилья будет сдерживать ярость земли в одиночку, в вечности, в агонии.

Ираван с ужасом понял это.

Внутри Эфира его разрушающееся сознание сменилось ее – решительным, утонченным, безупречным.

Он застыл, пораженный ее красотой –

желающей и желанной

. Он чувствовал каждую ее частичку, ее дыхание, сердцебиение, воспоминания. Он никогда не видел такой целостности, никогда не мог представить себе такого. Глаза Иравана наполнились слезами, когда в ней расцвела

любовь

, как рага завершения. Он видел себя таким, каким видела его она – со всеми слабостями, но почему-то все равно

совершенным

.

Он знал, что должен сделать. Эфир снова показывал ему это.

Он был архитектором.

Он должен строить сам.

Из него протянулся целый миллиард линий созвездий, и он высвободил их с силой бури, переплетая линии собственных звезд и звезд сокола в Моменте, бесконечно вращаясь, переделывая себя так, насколько мог, копируя сознание Ахильи. Старые линии разорвались, но он соединил звезды новыми, расширяя свои возможности, давая себе и

им

последний шанс добиться большего, стать лучше. Его тело дернулось и изменилось, разум разлетелся на миллион осколков, а затем сформировался снова, на этот раз объединившись с якшей; сокол стал частью его самого, как в те времена, когда они были одним целым.

Лабиринты объединились и обрели их вид и их аромат.

Линии замерцали. Зазвучала рага – рага гармонии. Тело Иравана восстановилось, исцеляясь, непохожее ни на что, чем он был раньше. Оно стало сильнее, великолепнее, и было идеально сбалансированным.

Его разум

РАСШИРИЛСЯ

.

Его кожа окрасилась в синий…

Якша-сокол вырос в могучую и сильную птицу…

Их сознания перековались, и возник союз, которого они ждали многие жизни. Он –

они

…

Слились воедино – возродились.

В Эфире искрилось сознание Ахильи, которая уверенно противостояла сущности.

«Давай покончим с ней»

, – сказал Ираван, наконец поняв, что нужно делать.

«Вместе»

, – ответила она с пониманием.