Страница 20 из 26
ГЛАВА 8. ОНА ПЕРЕСТАЛА БОЯТЬСЯ
Следующие две недели превратились в адский марафон.
Я просыпалась в пять утра, ехала в ресторан «Almar» к восьми, работала до шести вечера, потом бежала в кофейню помогать Ольге закрывать смену. Домой возвращалась в десятом часу, падала на кровать и отключалась до будильника. Вася обижался, требовал внимания, но у меня не было сил даже погладить его.
Но я была счастлива.
Впервые в жизни я делала что-то важное. Ресторанная кондитерская оказалась моим настоящим местом. Просторная лаборатория, профессиональные печи, холодильники, в которых помещалось всё, что я могла придумать. Я экспериментировала с текстурами, пробовала новые сочетания, переделывала десерты по десять раз, пока не добивалась идеала.
Эльмар появлялся каждый день. Иногда утром, иногда после обеда, иногда под вечер. Он не мешал — просто заходил, садился в углу лаборатории на стул, который специально для него принесли, и смотрел. Его взгляд я ловила на спине, когда взбивала крем или раскатывала тесто. Это не нервировало. Наоборот, давало силы.
Он почти не говорил со мной. Только деловые фразы: «Как успехи?», «Покажи, что получилось», «Это можно подавать хоть сегодня». Иногда, пробуя новый десерт, он закрывал глаза и молчал несколько секунд. Это было высшей похвалой.
Оля считала меня ненормальной.
— Ты видела, как он на тебя смотрит? — спросила она однажды вечером, когда я вернулась в кофейню.
— Он смотрит на десерты.
— На десерты смотрит шеф-повар. А на тебя смотрит мужчина.
Я отмахнулась. У меня не было времени на размышления. Шла третья неделя подготовки к открытию, и нервы были на пределе.
Всё рухнуло в четверг.
Я работала над новым десертом — муссовый торт с маракуйей и белым шоколадом. Сложная конструкция, требовавшая идеальной температуры и ювелирной точности. Я отвлеклась на секунду — зазвонил телефон, поставщик уточнял детали заказа — и упустила момент. Мусс не застыл как надо. Торт поехал.
Я стояла над ним, смотрела на оплывшие бока и ощущала, как внутри поднимается жгучее разочарование. Три часа работы. Испорченные продукты. Идиотская ошибка.
— Марина, — раздался голос Эльмара.
Я не слышала, как он вошёл. Он стоял в дверях лаборатории, в сером костюме, с телефоном в руке.
— Не сейчас, — бросила я, пытаясь спасти то, что ещё можно было спасти.
— Оставь. Пойдём.
— Я занята.
— Я сказал, пойдём.
Его голос изменился. Стал жёстче. Таким я его ещё не слышала. Я подняла голову и увидела, что он смотрит не на меня — в окно.
Я подошла.
На улице, у входа в ресторан, стояла машина. Чёрный джип с тонированными стёклами. Рядом с ней — трое мужчин. Один из них разговаривал с охранником, двое других осматривали здание.
— Кто это? — спросила я.
— Проблема, — коротко ответил Эльмар. — Иди в подсобку и не выходи.
— Эльмар...
— Не спорь.
Он вышел из лаборатории быстрым шагом. Я осталась у окна, не в силах оторвать взгляд от происходящего.
Мужчина у джипа закончил разговор с охранником и направился к входу. За ним двинулись двое других. Охранник попытался их остановить — один из мужчин оттолкнул его, и тот упал на асфальт.
Я прикрыла рот рукой.
Эльмар вышел на улицу. Я видела его со спины — прямая спина, руки в карманах брюк. Он остановился в пяти шагах от пришельцев. Я не слышала, о чём они говорили, но видела жесты. Мужчина в чёрной куртке размахивал руками, показывал на здание, тыкал пальцем в Эльмара. Эльмар стоял неподвижно. Как опора моста под напором воды.
Потом он сделал шаг вперёд. Что-то сказал — тихо, но так, что мужчина в куртке замер. Двое других за его спиной переглянулись. Эльмар сказал ещё что-то. Мужчина в куртке побледнел. Развернулся и пошёл к машине. Остальные поплелись за ним.
Джип уехал.
Эльмар постоял на улице ещё минуту, потом повернулся и пошёл обратно. Я отошла от окна, но он уже видел меня.
Он вошёл в лабораторию, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Кто это был? — спросила я.
— Конкуренты. Хотели поговорить о сферах влияния.
— Они тебя чуть не ударили.
— Не чуть. Ударили бы, если бы не передумали.
Я смотрела на него и видела то, чего никогда не замечала раньше. Он не был просто богатым ресторатором. Он был частью мира, в котором деньги решали не всё. В котором были свои законы. Тёмные.
— Ты им угрожал? — спросила я.
— Я объяснил ситуацию.
— С помощью чего?
Он посмотрел на меня. В его глазах не было той теплоты, к которой я привыкла. Только холодная решимость.
— Марина, тебе не нужно знать.
— Мне нужно знать, с кем я работаю.
— Ты работаешь с человеком, который держит слово. И который защищает своё. Всё.
Он отошёл от двери, подошёл к столу, где лежал мой испорченный торт. Взял ложку, попробовал мусс.
— Не самый плохой вкус, — сказал он. — Надо поработать над текстурой.
— Эльмар.
— Я не буду это обсуждать. Не сегодня. Иди домой. Отдохни. Завтра сделаешь новый торт.
Он вышел. Я осталась в лаборатории одна.
Испорченный торт смотрел на меня оплывшими боками. Я смотрела на дверь, за которой исчез Эльмар.
Он был не просто богатым кавказцем. Он был человеком, который держал в руках не только ресторанный бизнес, но и что-то ещё. Что-то опасное. Что-то, о чём я не должна была знать.
Я должна была испугаться.
Но я не испугалась.
И это пугало меня больше всего.
Вечером я сидела на кухне, пила чай и смотрела в стену. Вася тёрся о мои ноги, я гладила его, не замечая.
Эльмар прислал сообщение: «Не думай о том, что видела. Это не твоя война».
Я ответила: «А чья?»
Он: «Моя. И тех, кто в неё влез».
Я: «Я уже влезла».
Он: «Ты — моя женщина. Это даёт тебе защиту, а не проблемы».
Я: «Я не твоя женщина».
Он: «Пока нет. Но будешь».
Я выключила телефон, допила чай и легла спать.
Снились мне чёрные джипы и люди в куртках. И Эльмар. Всегда Эльмар.
После того дня в ресторане что-то во мне сломалось. Или наоборот — собралось воедино.
Я перестала вздрагивать от резких звуков. Перестала оглядываться на улице, когда мимо проезжала чёрная машина. Перестала бояться, что однажды Эльмар посмотрит на меня и увидит ту, кого я сама в себе ненавижу. Что-то изменилось. Может быть, то самое чувство, о котором пишут в книгах — принятие. Или усталость бояться. Или просто — он показал себя настоящим, и я не отвернулась. Значит, и он не отвернётся.