Страница 82 из 195
Вздёрнув седоватую бровь, Армай ещё раз оглядел Влада.
– Совсем не слышит? – спросил он.
– Слышит, – сказала Чага. – Понимает не всё.
Армай кивнул.
– Плохо. – Он взял не глядя толстую хворостину и рассеянно сломал её одной рукой. Бросил оба куска в костёр.
– Я знал Имку, – неожиданно сообщил он. – Чуткая была. Металл за день слышала. Девчонка ещё, а уже Мать семейства…
Влад покосился на Чагу и увидел, что она слушает Армая с величайшим изумлением. А тот, не замечая, продолжал:
– Да… Ваши тогда кочевали в верховьях Большой реки. Если бы Имка захотела уйти к нам, я бы отнял у неё камни. Но она не захотела… Как она погибла?
Чага потупилась.
– Влада оглушил металл, – запинаясь, проговорила она. – Я осталась с ним, а остальные ушли вперёд, и там их прижало к роще.
Она умолкла. Армай тоже молчал. Ребристая от мышц рука, дрогнув, потянулась за следующей хворостиной. Влад с боязливым уважением смотрел, как толстые, чуть ли не квадратного сечения пальцы смыкаются на хрупкой коричневой палке, готовясь безжалостно её перекусить.
– Стальная птица, – процедил Армай, и Влад вздрогнул. – Говорят, что их насылают Приручившие металл. Враньё! Молодые закон забыли: стариков оставляют в степи, а зверей им не дают. Потому и металл поднимается, и стальные птицы падают! Последний год живём… На западе разорённые земли, на севере разорённые… Кто уцелел, бежит сюда… Ты должна знать Камаха.
– Я его знаю, – тихо сказала Чага.
– Вчера он ушёл к озёрам. С ним всего три человека, и он родственник Имки, он должен вас принять. – Армай помолчал и вдруг спросил, глянув пристально из-под тяжёлых бровей: – Ночью бежите?
Чага быстро опустила голову, но Влад всё же заметил, как сильно она побледнела.
– Да, – еле слышно сказала Чага.
– Постарайтесь к утру добраться до озёр, – сказал Армай, поднимаясь. – Своим я запрещу, но тут ещё два семейства, и им ваш зверь тоже нравится. – Он снова помолчал и заговорил с горечью: – Раньше так не было. Раньше, если кто нападал на слабое семейство, против него вся степь поднималась. Забыли закон…
Чага и Влад долго смотрели ему вслед. Фыркали звери, трещал костёр.
– Ты ему веришь? – тревожно спросил Влад.
– Старый дурак! – с неожиданной яростью бросила Чага. – Имка у него чуткая была! Да она нас чуть ли не каждый день металлу подставляла!..
– Погоди, Имка – это Мать?
– А то кто же! – От бешенства на смуглых щеках Чаги проступил румянец. – Дряблая матка! Дура! Да если бы не она!..
– Успокойся, – попросил Влад. – Не знаю, как у вас, а у нас о мёртвых плохо не говорят.
Он выбрал хворостину потоньше и, взяв её посередине в хитро сложенный кулак (не зря он наблюдал за Армаем), нажал. М-да… С тем же успехом он мог сжимать её до вечера. А если рывком? Нажал рывком и чуть не сломал палец. Криво усмехнулся и перехватил хворостину в обе руки.
– Не вздумай ломать об коленку! – быстро предупредила Чага.
– Ладно, – сказал Влад. – Не буду.
Сломал на весу и бросил половинки в костёр.
– А ночью они за нами не погонятся?
– Побоятся, – сказала Чага. – Ночью один металл хорошо видит…
По балке гуляли сквозняки, растопыренные солнечные пятна шарили вокруг неярко горящего костра, то ощупывая невзначай обнажённый бицепс Влада, то украдкой оглаживая серебристый бок Седого…
Потом к ним подошла Мать одного из семейств, довольно молодая женщина с властным грубоватым лицом, и заговорила с Чагой. Предложила два мешочка соли, если Седой покроет одну из их самок. Чага согласилась, и Седого увели на случку.
– А вернут? – с сомнением спросил Влад.
– Конечно, вернут, – сказала Чага. – Мы же не в степи.
Влад вздохнул.
– Не надо было сюда сворачивать.
– Я не собиралась! Просто нас заметили!
Да-да, силуэт всадника на холме, сменившийся ритм бега…
– Чага, а от кого мы убегали?
Она отвернулась и с озабоченным видом принялась развязывать мешочек, как бы желая проверить, хороша ли заработанная Седым соль. Мешочек почему-то никак не желал развязываться. Влад уставился на ставшие вдруг неумелыми пальцы Чаги, и его наконец озарило.
– За нами вообще гнался кто-нибудь? – спросил он, понизив голос.
– Нет, – сдавленно ответила она, не оборачиваясь. – Просто я испугалась, что ты уйдёшь. Так никто не делает… Все боятся, что их оставят в степи, сам никто не уходит… А ты другой. Я иногда боюсь тебя сильнее, чем металла. Не уходи больше! – внезапно попросила она и обернулась.
– Господи, Чага, – только и смог выговорить Влад.
21
Они действительно ушли ночью. Никем не преследуемые и ни разу не потревоженные металлом, они покачивались в сёдлах среди обильных звёзд и высоких шуршащих трав. Потом небо стало бледнеть, прорисовалась чёрная гряда холмов, потянуло зябким утренним ветерком, – и пришлось поплотнее закутаться в колючие одеяла из шерсти зверя.
Потом взошло солнце. Тускло взблескивающая речушка потекла расплавленным металлом. Другой воды нигде видно не было, и Влад, хорошо запомнивший вчерашний совет Армая, забеспокоился.
– Чага, а где же озёра?
– Там. – Она не глядя махнула рукой куда-то на запад.
– Как?.. – Влад растерялся. – Но ведь там же этот… родственник Матери… Если он действительно примет нас обоих…
Вместо ответа она затянула свою кошмарную песню.
– Чага!
Она оборвала ноту и усмехнулась.
– Камах – родственник Имки, это правда, – сказала она. – Но он ещё и родственник Калбы. Хороши бы мы с тобой были, явившись к нему с Седым!..
Влад вникал в сказанное минуты две. А когда вник, закутался в одеяло ещё плотнее. Зазнобило всерьёз.
– Так это что же? Выходит, Армай посылал нас на смерть?
– Выходит, так…
– Но зачем?! Может быть, он просто не знал?
– Может быть, – сказала Чага. – Какая разница? Главное, что я знала…
Снова заклубились серо-зелёные, похожие на спутанную проволоку рощи, над северным горизонтом вставало, подобно айсбергу, пришедшее со стороны океана облако. Так, глядишь, и промочит. Дожди здесь короткие, но бурные. Всё равно что постоять под водопадом – эффект тот же…
Правда, нет худа без добра: в грозу металл не летает, видимо, велики помехи… Влад нагнулся поправить мягкое кожаное стремя, и в этот момент за рощей справа сверкнула на небосклоне вертикальная мгновенная царапина.
– Чага!
Она даже не повернула головы.