Страница 184 из 195
Между тем стройная серебристая фигура качнулась вправо и продолжала идти в наклонном положении. А через несколько шагов качнуло и Сергея. До самого поворота они шли, как по косогору, потом чертовщина прекратилась и загадочный крен исчез.
Коридор плавно повернул влево, и Сергей чуть было не столкнулся с полупрозрачным человекоподобным существом. Оно припало к слепой зеркальной стене, пропуская идущих, и только уставилось на них огромными радужными глазами.
– Кто это? – понизив голос, спросил Сергей, когда очередной плавный поворот скрыл от него полупрозрачного гуманоида. Проционец не ответил, и это не понравилось Сергею.
– Куда мы идём?
«Сюда», – равнодушным эхом отозвалось в мозгу, и они, непонятно каким образом, ступили в кубическое зеркальное помещение со скруглёнными углами. Такое ощущение, что прямо сквозь слепую блестящую стену, заколебавшуюся, как поверхность воды.
«Встаньте в центре».
Сергей повиновался.
«Повернитесь направо».
Он повернулся и увидел, что в скруглённом углу помещения на прозрачной, слегка наклонённой к нему поверхности разложены уже знакомые тусклые спиральки, ещё какие-то розовые шарики, чёрные брусочки со спичечный коробок, но поуже…
«Вам разрешается выбрать себе один предмет», – информировал проционец.
Судя по тому, как дёрнулось мальчишеское лицо Сергея, на память ему, скорее всего, пришла старая картинка: европейский купец, разложивший побрякушки из крашеного стекла перед смуглым дикарём Океании.
– Что я должен за это отдать?
«Вы уже отдали», – прозвучало в мозгу.
Сергей повернулся к проционцу и уставился в безликую металлическую округлость шлема – туда, где у его собеседника должны были, по идее, располагаться глаза.
– Я ничего не почувствовал, – испуганно возразил он.
«Вы не могли почувствовать, – последовал беззвучный ответ. – Вы об этом не знаете. Вам это не нужно. Вы можете выбрать себе один предмет».
Совершенно сбитый с толку Сергей снова повернулся к наклонённой прозрачной плоскости, на которой были разложены инопланетные побрякушки. Присмотревшись, он понял, что никакой плоскости нет вообще и на чём разложены предметы – неясно…
Сергей поправил этюдник и спрятал руки за спину.
– Нет, – отрывисто сказал он.
«Вы ничего не хотите взять?» – Сергею показалось, что в беззвучной и бесстрастной речи проционца впервые скользнуло удивление.
– Не хочу, – подтвердил он. – Но если можно… Я хотел бы спросить вас…
Проционец отозвался не сразу.
«Спрашивайте».
– Что вы о нас думаете? – тихо проговорил Сергей.
Проционец молчал. Создавалось впечатление, что он колеблется. Округлая металлическая скорлупа шлема ничего, естественно, выразить не могла, и всё же Сергей буквально чувствовал на себе внимательный заинтересованный взгляд.
«Идите за мной», – прозвучало наконец в мозгу, и проционец, видимо, решившись на что-то, шагнул к стене. С бьющимся сердцем Сергей последовал за ним.
Они шли по точно такому же коридору, только ковровая дорожка была здесь другого цвета. Последний поворот привёл их в тупик, и проционец отступил в сторону, вежливо пропуская Сергея вперёд.
Тот шагнул, и зеркальная слепая стена заколебалась перед ним, как поверхность воды. Сергей прошёл сквозь неё и остановился, ничего не понимая. Он снова был в стеклянном вестибюле отеля, и на него – на этот раз без улыбки – смотрел швейцар с тяжёлым полуразрушенным лицом. Сергей обернулся, хотел спросить, но спрашивать было некого. Стена.
Он не сразу сообразил, что по-русски это называется – выставить, а когда сообразил – уткнул подбородок в грудь и зажмурился до боли.
Швейцар выжидающе смотрел. Когда же прозрачнобородый сопляк с этюдником, взяв наконец себя в руки, проследовал мимо него к выходу, швейцар озабоченно принялся изучать прямоугольный плафон на потолке. Потом сходил за тряпочкой и тщательно вытер дверную ручку, за которую брался Сергей.
* * *
Уже скрылся за ёлочками отель, а он всё ещё не смел поднять лица – шёл, как после пощёчины, и всё пытался найти объяснение случившемуся. Может быть, проционец просто не захотел огорчать его? Или, может быть, им вообще запрещено говорить, что они о нас думают?.. В конце обсаженной ёлками аллеи Сергей чуть было не налетел на кого-то. За полшага до столкновения остановился, вскинул глаза и увидел прямо перед собой широкогрудого осанистого красавца в легкой импортной курточке. Плотная чёрная бородка, тёмные смеющиеся глаза. Незнакомец смотрел на Сергея с нескрываемым любопытством.
– Здравствуйте… – неуверенно проговорил тот. У него вообще была плохая память на лица.
Приветствие это сильно позабавило чернобородого.
– Здравствуйте, – любезно отозвался он и продолжал смотреть.
Сергей почувствовал неловкость и, поскольку дорогу ему явно уступать не собирались, попробовал обогнуть незнакомца, но тут же уткнулся в грудь второму, повыше. Этот чем-то напоминал друга Володю: утяжелённая нижняя челюсть и невыразительные скучающие глаза.
Слева за ёлочками мерцал холодный мрамор отеля да сияла часть металлической надписи: «…алакт…»
– Ну, показывай, – утомлённо сказал Сергею тот, что повыше.
– Что «показывай»? – растерявшись, спросил Сергей.
Высокий глядел на него со скукой.
– В отеле был?
– Был…
– Показывай, что вынес.
– Ничего, – поспешно сказал Сергей. – Честное слово, ничего!
Чернобородый осанистый стоял рядом и с интересом слушал их беседу.
– Да что ж это мы посреди дороги? – мягко проговорил он, беря Сергея под локоток. – Прошу. Если это вас, конечно, не затруднит…
Красивое лицо его стало при этом очень серьёзным, почти торжественным, глаза же как были – так и остались смеющимися. Втроём они поднырнули под еловые лапы и оказались на проспекте. У бровки, вся в льдистых отсветах, стояла большая светлая машина. Может быть, даже «мерседес».
– Вы разрешите? – вежливо осведомился чернобородый, забирая этюдник.
Здесь же, между ёлочками и «мерседесом», Сергей был обыскан быстро и бесцеремонно. Вывернутая куртка легла на край капота. Высокий изучал содержимое изъятого кошелька. Чернобородый присел над раскрытым этюдником.
– Да что за чёрт! – с досадой сказал высокий и, положив кошелёк на куртку, снова взялся за Сергея. Тот не сопротивлялся, но лицо у него было скорее удивлённое, чем испуганное, – он всё ещё отказывался верить происходящему.
– Куда дел?