Страница 4 из 49
От остановки до дома было семь минут. Я прошла их быстрее обычного, разогретая неожиданным выходным и собственной затеей. Возле подъезда стояла незнакомая машина. Чистая, тёмная, с каплями дождя на крыше. Я обошла её, чтобы не зацепить пакетами, и подумала, что кто-то из соседей опять сдал квартиру посуточно.
В подъезде пахло влажным бетоном. Лифт находился на девятом этаже, поэтому я пошла по лестнице до второго, потом остановилась, переставила пакеты и дождалась кабины. В зеркале щёки блестели от пота. Я пригладила волосы и представила, что успею принять душ до возвращения детей.
Ключ повернулся в замке тихо. Я вошла, удерживая дверь бедром, поставила покупки на пол и прислушалась.
В квартире работал телевизор. Звук был убран почти до нуля. Из глубины доносился другой голос — женский, негромкий. Я решила, что Катя вернулась за тетрадью и разговаривает по телефону. Потом увидела на кухне два бокала.
Один стоял возле раковины, второй — на столе. На дне оставалось красное вино. Рядом лежала открытая упаковка сыра, который я покупала к праздникам. Контейнер с обедом по-прежнему стоял в холодильнике.
Пакет больно тянул пальцы, а я продолжала держать его. Торт накренился внутри картонной коробки.
На спинке стула висела женская сумка. Маленькая, светлая, с металлической застёжкой. У Кати такой не было. У меня тоже.
Из спальни донёсся смех.
Я наконец поставила пакет на пол. Бутылка масла ударилась о банку, звук вышел громким, однако в спальне его не услышали. Или не придали значения.
До двери было несколько шагов. Я прошла их, не снимая пальто. Рука легла на ручку. В голове не сложилось ни одного объяснения, которое выдержало бы сумку, бокалы и знакомый мужской голос.
Дверь открылась.
Василий был в нашей постели. Рядом с ним лежала женщина, которую я видела раньше на фотографиях с корпоративов. Алина. Её имя пришло позже, через несколько секунд; сначала я заметила собственное покрывало, смятое у ног, и Васин носок возле тумбочки.
Он дёрнул на себя простыню. Алина схватила одежду и прижала к груди.
Я стояла в пальто, с ключами в руке. Металлический край брелока впивался в ладонь, но пальцы не разжимались.
Василий смотрел на меня так, словно пытался понять, какая из нас нарушила порядок вещей.
— Ты почему дома?