Страница 78 из 126
— И посему бал назначается через две недели, — диктовал речь король писцам, расхаживая по залу и периодически поправляя корону. — Пусть знают: Пятое королевство — не просто крепость на карте. Это сердце союза, место, где земля и небо встречаются за одним столом.
Казначей тихо застонал, прикрыв глаза, будто уже видел, как золотые монеты улетают из казны, словно листья на ветру. Причём не просто улетают, а ещё и кружатся в изящном вальсе, прежде чем исчезнуть.
— Две недели, — пробормотал он. — Это значит, что нужно заказать вдвое больше пирожных. И втрое больше стульев. И, возможно, укрепить балконы. На всякий случай. И ещё нанять кого-нибудь, кто будет следить, чтобы никто не взлетел прямо с десерта.
Грач, стоявший рядом, только вздохнул:
— Главное, чтобы на этот раз канделябры остались на своих местах. И чтобы никто не взлетел прямо во время тоста. Хотя… если Вэллэн опять окажется на крыше, я даже не удивлюсь. Я уже мысленно готовлю речь: «Дамы и господа, наш почётный гость решил, что лучший ракурс для тоста — с высоты птичьего полёта».
Велдор рассмеялся от души:
— Пусть будет шумно. Пусть будет весело. Пусть даже кто-нибудь взлетит. Главное — чтобы все помнили: мы не просто устраиваем бал. Мы показываем, что Пятое королевство готово быть домом для всех, кто хочет мира. Даже если у них за спиной крылья. И даже если эти крылья иногда задевают люстры.
— Особенно если задевают, — тихо добавил Грач. — Я уже начинаю привыкать. Это как звон посуды на кухне: раздражает, но без него дворец кажется пустым.
А в это время принцесса Линна смотрела на себя в зеркало в своей опочивальне и морщила носик.
— Фэррис — принц. Красив, воспитан, образован, внимателен, галантен и богат ровно настолько, чтобы папочка не волновался. Собственно, принц вполне достойная пара для меня, красавицы. Беда только в том, что я не хочу Фэрриса. Совсем. Я хочу Алора!
Отражение тактично помалкивало. Линна нахмурилась и неожиданно представила себе, как она и Фэррис, скажем, уже поженились и ложатся в общую супружескую постель. Выходило что-то несуразное. Сначала перед мысленным взором Линны проплывал Фэррис со своим печальным, аристократическим носом и почему-то в идиотской пижаме в голубую полосочку, а потом принц Четвёртого незамедлительно испарялся, и непосредственно в супружеской постели оказывался уже совершенно голый Алор. Принцесса начинала краснеть от всего того, что себе воображала, и постепенно её мысли приобрели совершенно другое направление.
«Надо что-то делать», — решила она. И тут же, не откладывая, начала воплощать свой план. Тем более что Фэррис завалил её письмами и подарками: корзины цветов, шкатулки, стихи, в которых рифмовались «любовь» и «кровь», и даже крошечную статуэтку себя самого (Линна спрятала её в шкаф, где, по её мнению, статуэтке было самое место).
Линна появилась на утренней тренировке Алора в лёгком платье, с распущенными волосами, якобы чтобы «посмотреть, как тренируются новые союзники». Села на скамью, подобрала юбку чуть выше, чем следовало, и делала вид, что читает книгу, но постоянно «случайно» поднимала взгляд.
Алор, не оборачиваясь, бросил:
— Принцесса, вам тут опасно. Могут задеть крылом.
Линна надула губы и ушла, а Вэллэн, стоявший рядом, тихо рассмеялся:
— Похоже, кто-то решил, что тренировка — это романтический спектакль. Только Алор, не замечает этого.
Рамэль хмыкнул:
— Да он вообще ничего не замечает. Даже комплименты.
На второй день поздно вечером Линна лично принесла Алору перекусить в его комнату. Поднос с лепёшками, мёдом и чашей горячего напитка. Постучала, вошла, поставила поднос, улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на которую была способна.
— Я подумала, ты не успел поесть.
Алор посмотрел на поднос, потом на неё, кивнул:
— Спасибо, Линна.
И всё. Просто «спасибо, Линна».
Когда дверь за ней закрылась, Линна тихо простонала от злости на саму себя и прошептала:
— Ну хоть бы «ты такая заботливая» сказал! Хоть бы «мне приятно»!
За углом, где как раз проходил Вэллэн, послышался сдавленный смех.
— Он не скажет, — прошептал Вэллэн, выглядывая из-за колонны. — Он из тех, кто благодарит кивком и считает это высшей формой признательности.
— А я хочу не кивок! — прошипела Линна.
— Тогда попробуй пирог с корицей, — посоветовал Вэллэн. — Говорят, от него даже каменные статуи улыбаются.
На третий день Линна «случайно» оступилась так, что пришлось схватиться за Алора, чтобы не упасть. Их лица оказались совсем близко. Она почувствовала его дыхание, и сердце заколотилось так, что, казалось, слышно во всём дворце.
Алор аккуратно, но твёрдо удержал её за плечи, поставил ровно и сказал:
— Осторожнее, здесь скользкий пол.
И ушёл.
Линна осталась стоять, глядя ему вслед, а Рамэль, который всё это видел, тихо пробормотал:
— Знаешь, если бы я так к кому-нибудь прилип, мне бы уже крылья подрезали. А тут — «осторожнее, скользко». Это у них называется ухаживание по-аэлорски.
Кэйрон фыркнул:
— Может, у него просто рефлекс: если кто-то падает, надо поймать. Это не романтика, это инстинкт самосохранения.
На четвёртый день Линна надушилась цветочными духами, которые считались самыми тонкими и притягательными, и весь день крутилась возле Алора, надеясь, что его аэлорское чутьё сработает. Алор действительно поднял бровь, принюхался и произнёс:
— Что-то горит? Нет, это духи. Красиво пахнет.
Линна едва не взвыла.
Сэмэль, который стоял неподалёку, сдерживался, чтобы не расхохотаться:
— «Красиво пахнет». Это почти признание. Почти.
— Почти — не считается! — прошипела Линна.
— Зато считается, что ты очень стараешься, — подмигнул он. — Если он не заметит, мы ему сами расскажем. В деталях. С картинками.
Линна посмотрела на него с подозрением:
— Никаких картинок.
На пятый день Линна пренебрегая этикетом и позывные гримасы от Грача села рядом с Алором на вечернем ужине, постоянно касалась его руки «случайно», наклонялась поближе, смеялась над его словами, даже над теми, которые совсем не были смешными. Алор был вежлив, спокоен и непробиваем, как каменная стена.
Кэйрон, сидевший рядом с принцессой, молча наблюдал за этой сценой, потом наклонился к Линне и тихо, но отчётливо произнёс:
— Если ты хочешь, чтобы он заметил, не надо притворяться, что касаешься его случайно. Скажи прямо: «Алор, ты мне нравишься».