Страница 35 из 126
Алор даже не посмотрел на принцессу — он смотрел на короля, будто только его слова имели значение. Но внутри у него шевельнулось раздражение, смешанное с усталостью: «Опять эти шпильки. Опять она превращает всё в повод для насмешки».
— Я буду смотреть туда, где может появиться настоящая угроза. А не на вас.
— Замечательно, — протянула Линна с преувеличенным облегчением. — Значит, мы друг другу не интересны. Идеальный тандем.
Грач кашлянул, привлекая внимание:
— Ваше высочество, речь не о тандеме. Речь о безопасности. Принц Морнтар не шутит. Если он попытается похитить вас, он сделает это там, где мы меньше всего ждём. Поэтому с этого момента вы никуда не ходите без сопровождения. И ваш новый телохранитель — не украшение для свиты. Он — последняя линия обороны.
Линна поджала губы, явно не желая принимать эту реальность, но спорить не стала. Вместо этого она бросила на Алора короткий, острый взгляд:
— Ну, надеюсь, ты хотя бы умеешь молчать. Потому что, если ты будешь читать мне нотации в духе «не ходите туда, не смотрите сюда», я сама сдамся Морнтару ради тишины.
Алор впервые за всё время едва заметно усмехнулся:
— Молчать я умею. Особенно когда это важно.
— Папочка, — вновь обратилась принцесса, — а как же придворный этикет? Он не предусматривает таких воинов в нашем окружении. Это вызовет пересуды и ударит по репутации короны.
Велдор махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:
— Пересуды? Да пусть болтают! Зато все будут знать: у нас самый грозный защитник во всех королевствах. Никто не посмеет теперь к нам вторгнуться, если рядом будет стоять такой… такой… внушительный товарищ.
— Значит, я теперь не принцесса, а объект охраны. Замечательно.
— Вы по-прежнему принцесса, — спокойно возразил Алор. — Но теперь у вас есть тот, кто не даст превратить это звание в мишень.
Слова прозвучали не как колкость, а как констатация факта — сухо, чётко, без пафоса. И от этой простоты Линна на миг растерялась: ей вдруг стало не за что зацепиться, не с чем спорить.
— Линна, — строго сказал Велдор, и в голосе его зазвучали те самые отцовские нотки, перед которыми даже самые упрямые принцессы обычно сдавались. — Это не обсуждается. Твоя безопасность сейчас важнее твоих… предпочтений. Я не хочу, чтобы ты стала разменной монетой в чужой игре. Не хочу, чтобы тебя схватили в тёмном коридоре или выкрали из сада, пока ты читаешь свои летописи. Если этот рихтэн может этого не допустить — пусть будет рядом. Даже если он тебе не нравится. Это необходимость. И я прошу тебя… не усложняй. Пусть Алор делает свою работу.
Линна хотела ещё что-то возразить, но слова застряли в горле. Она вдруг поняла, что отец говорит не как король, отдающий приказ, а как отец, которому страшно. И от этого страха, спрятанного за твёрдыми словами, у неё сжалось сердце.
Она медленно выдохнула, опустила плечи и кивнула:
— Хорошо. Я… постараюсь не усложнять.
Велдор довольно поправил корону и улыбнулся — не торжественно, а по-отцовски, с облегчением:
— Вот и славно, — пробормотал он. — Теперь моя дочь под надёжной защитой.
В зале снова зашумели: министры зашелестели бумагами, гвардейцы тихо переговаривались, а фрейлины, стоявшие у стены, переглянулись и зашептались, прикрываясь веерами.
— Ты видела, как он ответил ей? Ни капли подобострастия, но и без грубости… будто знает себе цену, — тихо сказала одна.
— А голос… такой ровный, будто ему всё равно, перед кем стоять. Но именно от этого и становится не по себе, — добавила другая.
Линна краем уха услышала эти шёпоты и нахмурилась. Ей вдруг стало неприятно, будто кто-то без спроса обсуждал что-то личное. И это раздражение было не столько из-за Алора, сколько из-за того, что все вокруг уже успели его оценить, составить о нём мнение, восхититься или испугаться, а она… она всё ещё не знала, как к нему относиться.
Она подняла голову, посмотрела на Алора и поймала на себе его короткий, внимательный взгляд. Не насмешливый, не враждебный, а просто… изучающий. Как будто он тоже пытался понять, с кем ему теперь придётся делить каждый шаг, каждый коридор, каждую тень.
И в этот миг между ними проскользнуло что-то неуловимое — не согласие, но хотя бы признание: им придётся быть рядом. Хотят они этого или нет.
Линна сжала пальцы в кулаки, потом разжала их и расправила складки платья.
«Ладно, — подумала она. — Пусть будет телохранителем. Но это не значит, что я стану удобной принцессой. Пусть привыкает».
И когда советник отвлёк короля, что-то быстро ему говоря на ухо, Линна повернулась лицом к Алору. Она смотрела на него так, словно он был не телохранителем, а очередной дипломатической бедой, которую ей придётся расхлёбывать, будто это он заварил кашу с Морнтаром, а теперь ей нужно было как-то выкручиваться.
Алор едва заметно приподнял бровь, но промолчал и так же пристально разглядывал принцессу — не нагло, не вызывающе, а будто пытался разложить её на составляющие: сколько в ней упрямства, сколько страха, сколько настоящей силы, спрятанной за колкостями.
Она скрестила руки, будто этим простым движением могла выстроить между ними ещё одну стену.
— Значит, ты теперь моя тень. Замечательно. А если я захочу побыть одна?
— Тогда я стану невидимой тенью.
— А если я захочу устроить скандал?
— Тогда я буду стоять так, чтобы никто не смог вас схватить, пока вы кричите.
Линна прищурилась, будто пыталась разглядеть в нём хоть каплю слабости, хоть дрожь в пальцах, хоть тень сомнения в глазах. Но Алор стоял ровно, спокойно, и в его позе не было ни подобострастия, ни желания понравиться. Только готовность — холодная, надёжная, как сталь клинка, проверенного в бою.
— Знаешь, что хуже всего? — наконец сказала она, уже тише, почти себе под нос. — Ты не ведёшь себя как телохранитель. Ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно, нравится тебе это или нет.
Он посмотрел ей прямо в глаза без вызова, но и без поблажек.
— Мне не всё равно. Мне важно, чтобы вы остались живы. Остальное можно пережить.
— Надо же… Теперь ты будешь дышать мне в затылок. Как романтично. Прямо как в тех балладах, где рыцарь следует за дамой, не смея и взгляда поднять. Только… у тебя взгляд явно не скромный. Да и хвост мешает быть незаметным.
Алор не отвёл глаз. И спокойно ответил:
— В балладах рыцари ещё и молчат, пока дама язвит. Но я не рыцарь. Помните об этом. Но если вы снова полезете туда, где опасно, я, возможно, не смогу сдержать эмоций.