Страница 23 из 126
Глава 9
— Что всё это значит?! — голос Велдора сорвался на резкий окрик, и он тут же пожалел об этом: звук ударил по залу, словно щелчок кнута, заставив придворных невольно вздрогнуть. — Кто посмел привести его сюда без моего ведома?
Капитан стражи шагнул вперёд, вытянулся по струнке, будто хотел стать выше и внушительнее, и заговорил торопливо, словно боялся, что король не даст ему договорить:
— По вашему распоряжению, ваше величество. Ещё на рассвете вы велели представить пленника на совете, чтобы лорды лично удостоверились в его… э-э… принадлежности к роду рихтэнов. Чтобы не оставалось сомнений.
Велдор на секунду прикрыл глаза, будто пытался выудить из памяти тот самый приказ, который сейчас казался ему чужим, будто его отдал кто-то другой. Потом устало махнул рукой:
— Ладно. Раз уж привели — пусть остаётся. Но цепи не снимать. Пока что.
Линна едва заметно приподняла уголок губ, почти улыбка. «Принадлежность к роду», «удостовериться», — пронеслось у неё в голове. — Словно он какой-то древний свиток, который нужно проверить на подлинность, а не живое существо». Она тут же одёрнула себя: не существо, а рихтэн. Чужак. Опасный. Но вместо привычного холодка страха в груди шевельнулось что-то другое — не любопытство даже, а дерзкий, почти азартный вызов: «А что, если он вовсе не такой, каким кажется?»
Она скользнула взглядом по Алору, по его прямой спине, по небрежно собранным синим волосам, по хвосту, плотно прижатому к ноге, будто тот тоже знал: сейчас не время для лишних движений. И вдруг поймала себя на мысли, что смотрит на него не как на угрозу, а как на загадку, которую очень хочется разгадать.
Алор, будто почувствовав её взгляд, снова чуть повернул голову. Их глаза встретились на долю секунды, но этого хватило, чтобы в груди у Линны что-то дрогнуло. В его взгляде не было ни покорности, ни вызова, только спокойное знание: он понимал где находится, кто перед ним, и всё равно оставался собой.
«Вот ведь упрямец, — подумала Линна. — Даже в цепях умудряется выглядеть так, будто это не его ведут, а он позволяет себя вести».
А Алор, встретив её взгляд, едва заметно склонил голову не в поклоне, а скорее в молчаливом признании: «Да, это я. И да, я узнал тебя». И тут же снова уставился прямо перед собой, будто возвращаясь к роли опасного пленника, которую ему пришлось играть. Но уголок его губ на миг дрогнул так, что только Линна могла это заметить.
— Ну что, папа, — принцесса чуть склонила голову, будто рассматривала диковинного зверя в клетке, а не пленника в цепях, — теперь ты убедился, что он подлинный? Можно ещё постучать по нему, чтобы проверить, не из золота ли отлит.
Придворные в левом ряду переглянулись: кто-то пытался спрятать улыбку, кто-то — шок. В правом ряду министры и вовсе перестали дышать: для них любая шутка рядом с угрозой была святотатством.
Велдор потёр висок, будто пытался выдавить из головы эту неуместную иронию, и бросил на дочь взгляд, в котором смешались усталость и молчаливая просьба: «Пожалуйста, хоть сегодня без твоих колкостей». Но Линна лишь приподняла бровь, будто сама невинность.
— Дочь моя, — сдержанно произнёс король, — это не представление. Это совет.
— О, я в курсе, — она снова постучала ногтем по подлокотнику, нарочно легко, будто отбивала такт для собственных слов. — Просто пытаюсь понять, как правильно обращаться к нашему гостю. «Опасный экземпляр»? «Предмет изучения»? Или всё-таки по имени?
Алор едва заметно усмехнулся так, что уголки губ дрогнули лишь на долю мгновения. Он чуть повернул голову, не сводя взгляда с короля, но в голосе прозвучала явная насмешка, адресованная именно ей:
— Можете звать меня «тот, кто помнит», принцесса. Или «тот, кто не забыл». А ещё лучше — просто «Алор». Я ведь уже представлялся вам. А вот вы так и не соизволили. Хотя, честно говоря, мне и так хватило вашего фирменного постукивания по решётке. Его ни с чем не спутаешь, — Алор мог и промолчать, но на её колкости и на пренебрежение в его адрес, он решил ответить ей тем же.
Линна замерла. На секунду весь зал будто исчез, остались только эти сапфировые глаза, спокойный голос и эта невыносимая, издевательская точность: он её узнал. И не просто узнал — выдал её! Да ещё при всех, при папеньке, при советнике!
«Ну погоди у меня…» — пронеслось у неё в голове, и от этой мысли ярость вспыхнула мгновенно, яркая и колючая, как разряд молнии.
В зале повисла тяжёлая пауза. Придворные переглядывались, будто пытались угадать, что будет дальше: скандал, казнь или, может быть, внезапное перемирие. Министры в правом ряду снова вцепились в подлокотники, будто готовились к землетрясению.
И тут Велдор резко подался вперёд, и в его голосе прозвучало не раздражение даже, а почти отчаяние, когда он вдруг понял, что упустил из виду самую опасную деталь:
— Линна… ты была в темнице? После моего прямого приказа туда не ходить?
Принцесса на секунду зажмурилась, будто надеялась, что, открыв глаза, обнаружит себя где-нибудь в оранжерее, а не под этим тяжёлым, полным укора взглядом отца. Но реальность не исчезла.
— Я… я просто хотела посмотреть, — выпалила она, и сама услышала, как жалко это звучит. — Просто убедиться, что он действительно рихтэн, а не какой-нибудь бродяга с синими волосами.
— «Просто посмотреть»? — Велдор хлопнул ладонью по подлокотнику, и звук прозвучал в зале как удар грома. — Ты понимаешь, что это не прогулка по саду? Что он опасен? Я запретил тебе туда ходить именно потому, что не хочу потерять дочь из-за любопытства!
Рядом с королём советник Грач буквально задрожал от возмущения, будто сам воздух вокруг него стал жёстче, наполнившись правилами и запретами.
— Ваше высочество! — выпалил он, не в силах сдержать эмоции, и даже его безупречная выдержка дала трещину: голос звучал выше обычного, а пальцы нервно сплелись в узлы. — Вы нарушили прямой королевский указ! Вы подвергли себя риску, не поставив в известность ни меня, ни стражу, ни совет, ни даже собственную охрану! Это не просто легкомыслие — это пренебрежение безопасностью короны! Если бы с вами что-то случилось… если бы он причинил вам вред…
— Да ничего бы он мне не сделал! — огрызнулась Линна, и сама удивилась, как горячо и искренне это прозвучало. Она и правда в это верила не потому, что считала Алора безобидным, а потому, что чувствовала: он не причинит ей зла. Но объяснять это сейчас было бесполезно. — Он сидел в цепях! Он не мог ничего сделать!