Страница 124 из 126
Бортовой компьютер пискнул и сообщил:
— Системы готовы. Взлёт разрешён. Обнаружен незакреплённый предмет в правой нише.
— Это пирог, — невозмутимо сказал Алор.
— Какой пирог? — Линна уставилась на него.
— На дорогу. Я забрал с кухонного стола, когда никто не видел.
— Ты украл пирог из королевской кухни?
— Не украл, а реквизировал в интересах экспедиции.
Линна рассмеялась громко, звонко от души, и этот смех был лучшим звуком, который когда-либо звучал в этой маленькой рубке.
Алор запустил двигатели. Корабль вздрогнул, загудел, наполнился ровным, глубоким гулом, от которого вибрировали стены. Грот остался внизу, камни и деревья поплыли прочь, потом — река, потом — башни дворца, и Линна прижала ладонь к иллюминатору, глядя, как всё, что она любила, становится меньше, уходит, но не исчезает, а впитывается в неё, как тепло, которое останется навсегда.
— Прощай дом, — прошептала она.
Корабль пробил облака, потом атмосферу, и Линна увидела то, чего не видела никогда в жизни.
Планета лежала внизу — круглая, живая, голубая, с белыми завитками облаков и тёмными пятнами морей. А вокруг, во все стороны, до самых краёв зрения, раскинулась тьма космоса, и в ней звёзды. Миллионы, миллиарды, бесконечные, немигающие, равнодушные и одновременно невероятно близкие, будто стоило протянуть руку, чтобы коснуться любой из них.
У Линны перехватило дыхание. Слёзы подступили к глазам, но она не вытирала их, потому что плакала от счастья, а от такой ошеломляющей, невозможной красоты, что сердце не могло её вместить.
— Алор… — выдохнула она, и голос её дрогнул. — Они… они настоящие. Все эти звёзды, про которые ты рассказывал… вот они. Прямо здесь.
— Они всегда были здесь, — тихо ответил Алор, не отрывая взгляда от экранов, но краем глаза видя её лицо, и от этого зрелища улыбался так, будто видел первый рассвет в своей жизни. — Просто раньше между вами был воздух. А теперь — ничего. Только ты и они.
— Я… я не знала, что небо бывает таким большим, — прошептала Линна, и в этом признании было столько изумления, столько трепета, что Алор на мгновение забыл про курс, про данные, про весь космос, и просто смотрел на неё.
— Подожди, — сказал он. — Это ещё не всё.
Корабль набирал высоту, планета уменьшалась, звёзды становились ярче, отчётливее, и вот Линна увидела, как одна из них медленно поползла вверх, расплылась в тонкую светящуюся полосу.
— Это… что это? — выдохнула она.
— Туманность. Облачная кузница. Там рождаются новые звёзды. Каждая искра внутри неё — это целая солнечная система, которой миллионы лет.
Линна наконец оторвалась от иллюминатора, посмотрела на него, и в глазах её стояли слёзы, но на губах была улыбка, от которой ему стало теплее, чем от любого солнца.
— Ты лучший муж в мире. Или в галактике. Или вообще везде.
— Я учту, — скромно ответил Алор. — И буду использовать это против тебя в следующий раз, когда ты будешь спорить.
— Я не буду спорить. Я вообще не буду спорить. Я просто буду сидеть и смотреть, пока у меня не отвалится челюсть.
— Учти, челюсть тебе ещё понадобится. Для разговоров со мной.
Линна рассмеялась и снова прижалась к иллюминатору. А вокруг были звёзды и глубины космоса. Они летели и летели… Алор уже со знанием дела прокладывал маршрут отмеченного на карте. И вскоре они остановились в невесомости перед аномалией.
— Это она? — тихо спросила Линна.
— Она, — кивнул Алор, и его голос стал серьёзным, тихим, будто он снова стоял перед выбором, как тогда.
Чёрная дыра висела перед ними, безмолвная и абсолютная, искажая пространство вокруг себя, и звёзды по краям изгибались, будто их втягивало в невидимый водоворот.
Линна посмотрела на Алора. Алор посмотрел на Линну.
И в их взглядах, встретившихся и задержавшихся, не было страха. Была решимость. Было доверие. Было то тихое, глубокое знание, которое не нуждается в словах: неважно, что с ними будет, что их там ожидает и куда в итоге они попадут. Они вместе.
— Ну что, младший пилот? — Алор чуть приподнял уголок губ. — Готова?
— К чему? — Линна сжала подлокотники так, что побелели пальцы, но голос не дрогнул. — К полёту сквозь дыру в пространстве? В неизвестность? Куда-то, где время, может быть, течёт иначе, а звёзды светят по-другому?
— Именно.
— Готова, — сказала она, и в этом слове была вся её смелость, вся её любовь, всё её доверие к нему. — Я готова с тех самых пор, как сказала тебе «да».
Алор не ответил. Он молча протянул руки, подхватил Линну, пересадил её к себе на колени, крепко прижал одной рукой, обвил её хвостом, а другой сжал штурвал. Она ощутила его тепло, его дыхание, его сердце, бьющееся ровно и уверенно.
— Держись, — прошептал он, и его губы коснулись её виска.
— Я держусь, — ответила она, вцепляясь в его руку. — За тебя.
Корабль рванулся вперёд, и чёрная дыра раскрылась перед ними, как пасть, как тоннель, как дверь. Звёзды вытянулись в светящиеся штрихи, пространство сжалось, потом растянулось, потом снова сжалось, и мир на мгновение исчез, только темнота, только гул, только его рука, крепкая и тёплая, и её сердце, бьющееся в его груди.
А потом — свет.
Они вырвались из аномалии так резко, что корабль качнуло, и Линна невольно вцепилась в Алора ещё крепче, но тут же расслабилась: рубка была целой, двигатели гудели ровно, а за иллюминатором…
— Смотри, — тихо сказал Алор, и в его голосе было что-то новое, незнакомое, от чего Линна подняла глаза.
За иллюминатором горели звёзды. И в этих узорах Алор узнавал знакомые очертания: вот та самая дуга, что пролегает над Аэлурой, вот то скопление, что ксикорианцы называли «Око дракона», вот та одинокая голубая звезда, у которой его родная планета делала свой медленный, неспешный оборот.
— Это та же галактика, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Моя. Наша. Время здесь… — он бросил взгляд на хронометр и замер. — Время здесь течёт так же, как и по ту сторону. Те же часы, те же дни. Это не разлом во времени. Это просто проход. Дверь между галактиками.
— Ты хочешь сказать… — Линна медленно поворачивала голову, глаза у неё становились всё шире. — Ты хочешь сказать, что мы можем летать туда и сюда? Что эта дверь не закроется?
— Пока она есть, мы можем, — кивнул Алор, и на его лице расцвела улыбка, какой Линна ещё не видела: не тёплая, не нежная, а ослепительная, от которой он вдруг стал похож не на воина, а на мальчишку, которому подарили целую вселенную.