Страница 2 из 24
Хмурюсь, но выбирать не приходится — лучше, чем морозить попу на этом треклятом холодном стуле. Встаю без особой надежды на то, что мой новый собеседник свалит хотя бы из комнаты, не говоря уже про камеру на потолке. Отворачиваюсь к нему спиной и пытаюсь стянуть платье, неудобно — наручники на руках, хоть и спереди, но все же.
— Может, поможешь? — повернув голову к мужчине и выдавив из себя хотя бы намек на улыбку, спрашиваю.
Он молча, но с довольной ухмылкой на кончиках губ, подходит сзади и, положив руки на наружную часть моих бедер, медленно начинает задирать подол платье. Я поднимаю руки вверх, пытаясь ускорить процесс, но эта скотина не спешит.
Ладно, посмотрим, когда ты поймешь, что кроме трусов и порванных чулков у меня под платьем больше ничего нет. И да, он это понимает.
Сняв платье, я чувствую его животный взгляд на моей спине и ягодицах. Чувствую, как он борется с похотливым желанием схватить меня и овладеть прямо на этом холодном металлическом столе.
Наконец чувствую, как сверху на меня надевают верхнюю часть костюма, и я не ошиблась… он в разы больше моего размера. Я тону только в одной верхней части, которая спокойно сойдет мне за свободное платье.
Капец, просто мешок, блин. Но низ тоже надо одеть — здесь холодно и сыро, не лучшее место для девушки, да блин, не лучшее место для любого.
Переодевшись, мы возвращаемся к ранее выбранным позициям.
— Теперь ты готова рассказать? — пронзительно, прямо в глубину меня, смотрит он, задавая этот вопрос.
На что он надеется?
Что он там внутри меня хочет найти?
Там уже давно все атрофировалось.
— Хорошо, только есть еще одно условие, — спокойно отвечаю.
— Ты серьезно? Условие? Блин, да если бы я не знал, кто ты, я бы подумал, что ты больная! — вскипает мужчина, и я вижу, как на лице появляется гримаса смеси удивления и презрения.
— Да ну! И кем же ты меня считаешь? — сразу парирую, не давая ему прийти в себя или наоборот больше выйти из себя.
— Мальвина! — почти криком выпаливает мужчина и внимательно смотрит в мои красивые глазки, несмотря на потекшую тушь, они все еще красивы.
— Кто? — с издевкой пытаюсь показать удивление.
— Я знаю, или по крайней мере предполагаю, что ты Мальвина. Одна из лучших наемниц современности, — он придвигается ко мне настолько близко, что я чувствую его дыхание.
О ментол? Серьезно? Ты на допрос или на свиданку собрался, мальчик?
— Не знаю, что ты там себе придумал, но я никакая тебе не Мальвина, меня зовут…
— Да, да. Я знаю, как тебя зовут. Но прозвище твое другое, — настаивает на своем с настолько серьезным лицом, что его скулы сейчас треснут от напряжения.
— Давай так, — пытаясь не рассмеяться ему в лицо из-за его чрезмерной серьезности. — Ты вырубишь камеру, и мы поговорим один на один, не под запись, — стараюсь унять нотки издевательства над ним и выглядеть серьезно.
— Да ты охренела? — он резко отворачивается от меня и возвращается к своему стулу.
— Нормальные условия, — продолжаю продавливать его, не перегибая, сорвется.
— Да я точно уверен, что это ты, — внезапно тихим голосом, качая головой, утверждает мужчина.
— И даже если… — думаю. — Я та, за которую ты меня считаешь, то все равно это нормальные условия, — теперь мой черед проникать в его недра через глаза.
О, как интересно. Сомнение? А где же напыщенная бравада и хладная самоуверенность с начала нашего диалога?
— Хорошо, хрен с тобой. Все равно это тебе не поможет, — с этими словами он встает и, подойдя к камере в углу комнаты, отключает ее.
— Ну что, готова? — вернувшись, он спрашивает меня с надеждой не услышать новых моих хотелок.
— Да… — кратко хмыкаю в ответ. — Что именно тебя интересует?
— Все! — резко наклонившись, выпаливает он, смотря на меня с выражением лица человека, который вот-вот приоткроет завесу тайны.