По моим правилам

— Н…нет, — стоически мотнула головой я, упираясь дрожащими ладошками в каменный торс — Отпустите.

— Ты сама этого не желаешь, малышка, — пытаться сдвинуть с места эту скалу было равносильно тому, чтобы толкать забуксовавший в песке грузовик — Но могу сказать, чего ты правда хочешь.

— Не правда, — пискнула я, окончательно теряясь под натиском опытных рук, уже успевших расстегнуть мой рабочий комбинезон и нырнувших под него — Не хочу.

— Я еще ничего не сказал, — улыбнулся мне в шею Теор, ощутимо прикусывая воспаленную кожу и тут же заглаживая вину прикосновением языка.

— А я… ох… мне уже… не нравится, — повисла на сильных руках я, окончательно переставая ощущать почву под ногами.

— Нравится. Уж я-то хорошо знаю, что именно тебе нравится.

Треск казенной ткани, с которым мой несчастный комбинезон был разорван до основания, совпал с моим испуганным возгласом. И был тут же заглушен обреченным стоном, сорвавшемся с капитанских губ:

— Ширм тебя возьми, девочка… ты с ума сошла дразнить такими вещами?, — жадный взгляд прошелся по дорогому кружеву и шелковым тесемкам, заставляя кадык на мощной шее дернуться в предвкушении — Порву в клочья, — почти ровно предупредил капитан — Просто напомни потом оплатить такой же…

Сильные пальцы без стеснения и лишних проволочек поддели тонкое плетение трусиков, с силой оттягивая их на себя.

— Хм… — вырвалось у меня, когда ставшая вдруг грубой ткань плотно прижалась к чувствительной точке.

И мой всхлип буквально сразу оказался заглушен жадными, почти грубыми губами:

— Прости, — едва не царапая тонкую кожу зубами, выдохнул мне в рот мужчина — До каюты не дойдем.

…

«До каюты не дойдем» — сухо констатировал он.

И у меня не было ни одного стоящего аргумента, чтобы оспорить утверждение.

Какое там «дойдем», когда серый комбинезон уже лежал скромной кучей неинтерпритируемого тряпья под моими ногами?

Куда «доедем», когда я, словно со стороны с ужасом наблюдала, как мои же дрожащие пальцы с отчаянием и упорством рвут капитанский китель, а зубы едва ли не с животным рычанием прикусывают основание мужской шеи?

Чертов запах! Чертовы кутаны. Чертовы фильтры, которые разрядились в самый неподходящий момент!

Если бы не красное мигание, бьющее в глаз прямо сквозь тонкую кожу ноздрей, я бы о них и не вспомнила. А если бы не паника, в которой я прибывала, я бы, может, все-таки вспомнила, что я умная и хитрая. И ни за что не призналась бы Со-Тану, что я вообще эти самые фильтры последнее время из носа практически не вынимаю. И не дрожала бы сейчас от неконтролируемого желания искусать это накачанное тело до кровавых отметин, вжаться в него, до эффекта полного всасывания. И срастись. Накрепко. Всей кожей.

— Тише, девочка, — охнув от моего особенно зверского укуса, прохрипел капитан и тут же ловко поднял меня под ягодицы, прижимая спиной к холодному пластику стены — Сейчас.

Сильная рука резко рванула за ненужную полоску кружев и я жалостливо всхлипнула, когда внезапно обнажившейся влажной кожи коснулся лишь холодный воздух и грубая ткань натянутых капитанских брюк.

— Теор-р-р… — почти угрожающе прорычала — промурлыкала я, впиваясь пальцами в его плечи — Хочу. Сейчас.

— Как прикажешь, моя сладкая, — рыкнул в ответ мужчина, со сдавленным смешком прикусывая сгиб моей шеи и отлепляя магнитную застежку своих брюк — Сейчас…

Адский писк интеркома мы получили буквально за мгновение до того, как обжигающе горячая плоть прижалась к моей трепещущей коже.

Я дернулась и… неожиданно вынырнула из сладкой патоки затягивающего в себя водоворота.

— Ка…капитан… — прохрипела я, понимая, что меня просто уже не слышат — Капитан Со-Тан…Теор…

— Сейчас, милая… — ловкие пальцы прошлись по складкам, распределяя влагу, подготавливая…

— Капитан, стой…те, — заерзала спиной по стенке я — Интерком.

— Ширм, — матюкнулся капитан — Пошли в безду, уроды. Потом…

Горячие губы снова захватили мой рот, поражая терпеливой, глубокой лаской. Приторный мрак снова прошелся по краю сознания, замещая в легких кислород. Наполнил гортань сладостью терпкого кофе с амаретто, обжег привкусом алкоголя. И миг спустя опять разбился вдребезги механическим писком наручного прибора.

— Ширм, — сквозь зубы рыкнул мужчина и, плотнее прижав меня к стене, рыкнул в коммуникатор — Да!

— Повреждения в узле электроснабжения, — четко по делу отозвался кто-то на другом конце — Отключение электричества в отсеках пять, семь, одиннадцать…

Свет погас так неожиданно, что я пугливо пискнула, замирая в мужском захвате. Тихо тренькнуло аварийное оповещение, тут же разгоняя по стенам тонкие синие полосы неоновых светодиодных линий.

— … и в шестом.

— И в шестом, — многообещающе прошипел, подтвердил Со-Тан, пробегаясь глазами по уходящим в обе стороны стенам коридора — Причины?

— Авария в инженерном узле один-а. Камера засекла движение. Ждем Вас на мостике.

— Безопасников, инженерную службу и программеров позвал?

— Так точно.

— Буду через две минуты.

Тишина, резко вставшая между нами, была не просто осязаемой. Холодной, жесткой, режущей…

Осознание внезапно облило потоком действительности. И по щекам начал медленно и неотвратимо расползаться густой румянец.

— От…пустите меня, — неловко шепнула я, пытаясь встать на пол.

Стыд! Обжигающий, горячий и удушливый нахлынул как-то разом. Заставил прикусить губу и трясущимися руками отталкивать от себя замершее, словно бетонное мужское тело.

— Пустите же! — жалкий всхлип ударил по нервам наотмашь, растирая в тлен остатки моей гордости.

Господи, что я творила! Как себя вела! Накинулась на него, словно самка в течку. Рвала одежду, терлась, рычала. Просила…нет, требовала!

— Рина, эй! — тихий хрипловатый шепот сопровождался аккуратным движением, которым мужчина приподнял мой подбородной повыше, заставляя встретиться взглядом с мерцающим неоном его глаз — Как ты, малышка?

— Я… мне надо в каюту, — пугливо пискнула я, протискивая руки между нашими телами и по-детски прикрывая ими обнаженную грудь.

— Я должен сейчас идти, — подушечкой большого пальца проводя по моей нижней губе, с досадой проговорил он — Но я обещаю, что как только освобожусь сразу приду к тебе. Потерпишь?

О, Боже… от понимания наглости, которой меня сейчас пытались успокоить, я буквально вся целиком покрылась пунцовой краской.