По моим правилам

Глава 41

— Теор? — испуганно пищала я, автоматически пытаясь дрожащими пальцами деактивировать ремень безопасности. Слава Богу, что хаотичные движения просто не позволяли этого сделать, — Теор, что с тобой?

Тишина, которой мог бы мне ответить космос, отчаянно фонила писком аварийной системы и механическим голосом, раз за разом оповещающем о перечне имеющих неисправностей.

Шаттл тряхнуло снова. И еще раз. Писк стал истошнее, истеричнее, будто ржавая жестянка, по недомыслию считающаяся челноком, и правда могла впадать в отчаяние. Тело катера затрясло, будто в лихорадке. Треск и скрежет наполнили пустую рубку, из которой, по сути, и состояло все свободное пассажирское пространство.

Я с ужасом вжалась в спинку собственного кресла, оставляя, наконец, попытки выбраться из тесных пут ремней. Вместо этого, стискивая их пальцами до побелевших костяшек. Прижатая к креслу и не способная даже толком сделать вдох, я лишь с ужасом наблюдала, как швыряет по полу бессознательное тело соторнца, которое оставляет за собой на сером полу грязный, кровавый след.

— Теор, пожалуйста! Очнись! — давясь слезами, рыдала я, не в силах отвести взгляд от не подающего признаков жизни мужчина — Пожалуйста! Мы сейчас разобьемся!

Тряска стала просто нестерпимой. Казалось, что маленькую капсулу спасательного шаттла просто бросает из стороны в сторону, и кораблик и вовсе потерял какой-либо контроль в управлении.

— До экстренного приземления тридцать секунд. Просьба экипаж проверить ремни безопасности и приготовиться к жесткой посадке, — безразлично уведомил меня шаттл.

И я даже не успела как следует зажмуриться.

Удар был такой силы, что я явственно услышала треск собственных ребер. Дыхание выбило из меня одним махом, оставляя в легких только сухой, горячий поток боли. От грохота заложило уши. И в следующее мгновение с диким грохотом и скрежетом шаттл вспорол поверхность инопланетной почвы.

Движение корабля продолжалось еще несколько минут. А затем все замерло, оставляя в пугающем вакууме искореженного челнока только запах паленой проводки и писк доживающей последнии мгновения системы.

Я хрипло выдохнула, не сразу решаясь даже перевести дух. Трясущимися пальцами стерла с подбородка кровь, успевшую пойти носом. И лишь потом принялась нащупывать кнопку дезактивации ремня.

Как и следовало ожидать, электроника вышла из строя, приказав долго жить. Пришлось, ломая ногти, наощупь взламывать крышку панели и разблокировать замок в ручном режиме. Ремень со свистом втянулся обратно в спинку кресла, а я тут же опала на колени подле него, понимая, что при всем желании на ногах сейчас не устою.

— Теор? — хриплым, надломленным шепотом позвала я и неумело поползла к искореженному телу, бесформенной кучей замершему у пульта управления — Теор, отзовись. Ты жив? — рука замерла, не в силах решиться на прикосновение. Что, если сейчас узнаю, что у него нет пульса? Что если окажется, что он погиб? — Господи, пожалуйста, — едва слышно шептала я, прикусывая губу до крови — Пожалуйста…

Легкий, едва заметный импульс, услышанный кончиками пальцев, едва не заставил меня просто разрыдаться в голос от облегчения.

— Жив, — всхлипнула я, тут же неизвестно откуда находя в себе силы и бросаясь к нише в стене, в которой располагался запас медицинских принадлежностей и аварийная аптечка. Не особо заботясь о порядке и стерильности, так почитаемых мной в обычное время, я просто выбрасывала на пол содержимое контейнера, быстро перебирая ампулы и пакеты с препаратами, — Вот! Фух… держись, капитан. Сейчас. Минуту!

Пневмошприцы с наиболее вероятно нужными препаратами были тут же отсортированы в сторону, пока я подтаскивала к все еще не пришедшему в сознание соторнцу мобильный сканер. Конечно, его данные были куда более поверхностны, чем любой осмотр в медицинской капсуле. Но уж основные-то повреждения он уловить был в состоянии.

— Господи, ужас какой, — сдавленно пискнула я, пробегаясь глазами по итогам мониторинга — Отек мозга от нахождения в гиперпространстве без компенсирующего кресла, внутренние гематомы, переломы руки и ребер. Ладно. Последнее — уже последствие жесткой посадки. А вот отеки… Счастье, что в наполнение медицинского запаса вошло все, что нужно. Тут и для снятия отека, и для купирования внутренних кровоизлияний и гематом. Сейчас мы тебя вылечим! Будешь у меня, как новенький! — дрожащим голосом шептала я, бездумно перебирая шприцы трясущимися пальцами и пытаясь собрать мозги в кучу.

Смысл инструкций ускользал от меня в месте с бластерами выпадающих из рук таблеток. Тонкие колбочки катились по полу.

— Сейчас. Сейчас, капитан. Только не умирай! — и прикусывая от напряжения дрожащую губу, я ввела в основание его шеи первый препарат.

Ожидание, пожалуй, самая страшная пытка. По крайней мере, для меня.

Судя по тому, как успели сперва удлиниться, а потом и вовсе исчезнуть тени, проникающие сквозь толстое треснутое стекло иллюминатора, на неизвестной мне планете длинные сумерки как раз сменились глубокой ночью. Аварийная система больше не подавала признаков жизни. Благо, работал в автоматическом режиме кислородный компрессор, запустивших при прохождении условной атмосферы, и теперь споро преобразовывающий какой-то там газ, присутствующий на планете, в удобоваримую для дыхания смесь. Освещение сменилось светодиодной лентой, которая работала практически без потребления энергии. Но особых надежд я не питала. Было без слов понятно, что безопасного благополучия хватит от силы на пару дней. А что желать дальше? Особенно, если Со-Тан так и не придет в себя.

Покидать шаттл в одиночестве я просто не решалась. Запас белковых батончиков и электролитов уверял, что умереть от голода и жажды я смогу не скоро. Но ведь рано или поздно все равно придется выйти. И чего-чего, а опыта выживания в инопланетных диких джунглях у меня точно не было. Особенно с учетом того, что я понятия не имела как скоро мен найдут. Да и найдут ли вообще.

— Очнись уже, пожалуйста, — оставалось шептать мне, проверяя показатели пациента каждые несколько часов, по сигналу автоматического контроля на одетом на него медицинском браслете, и аккуратно поправляя на местах переломов гелевые повязки с охлаждением и обезболивающим, а на голове мобильный шлем декомрессии — Давай, Теор. Одной мне здесь не выжить. Просыпайся. Ты же обещал, что ты спасешь нас и все будет хорошо. Давай! Мужик ты, или нет? Пора держать обещание.