Страница 107 из 124
Камера, в которую его бросили, имела мягкий, пенополеуритановый пол. В углу стояло целое ведро чистой, прозрачной воды. Тюбик белковой смеси не имел вкуса, но был питательным. И темнота. Благословенная темнота, обрушившаяся на него, едва он успел утолить голод и жажду.
Страшный, как космос приговор прозвучал день спустя, когда сознание прояснилось, восстановленное долгожданным сном, а глотку больше не сводило судорогой жажды.
Ментальная зачистка и пожизненный срок.
Соторнские твари, прикрывающие садизм и жестокость пунктами конвенции!
Смерть — непозволительная казнь для планеты, вступившей в Межгалактический Союз и принявшей все его законы. А вот вычистить его личность и отправить на далекий планетоид, чтобы своим непосильным трудом он сам оплачивал свое пожизненное заточение… Да лучше бы они его убили!
Сутки до приведения приговора в исполнение, умирающий от слабости и боли наемник провел не зря. Многолетний опыт медитаций, концентрации, умений уходить в глубокое подсознание…
— Я… Синойхтар Сухан. Исконный мовенец… Четвертый сын Аитори Сухан… — шептал он, старательно зарывая эти слова в самый дальний угол памяти.
— Я… Синойхтар Сухан. Исконный мовенец… Четвертый сын Аитори Сухан… — продолжал он бубнить, когда его посадили на холодный металлический стул в середине комнаты и вслух зачли приговор.
— Я… Синойхтар Сухан. Исконный мовенец… Четвертый сын Аитори Сухан…
Менталисты встали вокруг него кольцом.
'Не надо было идти штурмом. Можно было убрать ее тише. Проще. Ядом. Да! Убрать ядом…. убить. И вернуться на Мовен. Убить. И тем самым выполнить задание. А выполненное задание — ключ для пропуска домой… на Мовен. Убить… кого убить? Ее… убить ее…. землянка… она — землянка. Она… спутница Со-Рена… Спутница? Та, что рядом… сложный язык… Убить, чтобы вернуться. Я… Синойхтар Сухан. Исконный мовенец… Четвертый сын Аитори Сухан…'
На что он рассчитывал? Зачем пытался запомнить ускользающие слова?
Специалисты Соторна ели свой хлеб не зря. Все его умения крошились под натиском их сил. В пыль мешались установленные блоки, что за канаты оголенных нервов вытаскивали из глубин его подсознания. И капля за каплей разум мовенца сдавался. Боль, словно волны шторма накатывала на его разум, смывая все, что еще недавно составляло основу его личности.
Вот образ матери… мимолетный, но так оберегаемый им. Какой она была? Цвет волос? Запах? Имя? Все ушло. Осталась лишь зияющая пустота там, где когда-то было единственное трепетное воспоминание.
Вот закат… почему он так берег это воспоминание? Чей нежный голос шептал ему на ухо что-то приятное в тот момент? Но миг — и снова пустота. Воспоминания больше нет. Нет имен. Нет лиц, нет прошлого…
'Тебя нет' — шептал кто-то — «Ты — ничто. Ты — пустота и есть…»
«Я — пустота» — послушно повторил он.
И вдруг воспротивился.
— Нет! — заорал он. И опомнился от собственного крика. От хруста ногтей, сломанных о… рукоять дробилки?
Вокруг стояла взвесь каменной пыли. Покрытые шрамами руки крепко держали прибор, крошивший горную породу.
— Эй! Заключенный Эс-115, не отлынивай!
— Я…
— Что ты там бормочешь? Работать, урод! Или останешься без вечернего пайка!
От протеста, который вдруг всколыхнул все то, чему он учился с пяти лет, по ручке дробилке пошла тонкая трещина. Умение держать лицо, не открывать вспыхнувшее сознание, притворяться — все вернулось. То, что палками и розгами вбивали в школе Песков. Что уяснил так же четко, как врожденный инстинкт дышать.
Увы, опомнился он лишь теперь. И что-то ушло безвозвратно. Но остатки…
По крупицам он воссоздал россыпь бисера, коим обернулся его разум. Собрал в кулак, крепко сжал и с ядовитым наслаждением перебрал пальцами.
'Я — Синойхтар Сухан. Тень песков. Владеющий своим зверем. Я — Синойхтар Сухан. И мой последний заказ… мой заказ — спутница майора Со-Рена с Соторна. Спутница…. она…землянка. Точно! Она — землянка. Я — Синойхтар Сухан… Мой последний заказ… его выполнение разрешит мне вернуться домой. Я — Синойхтар Сухан… И я сбегу с этого Саирова планетоида, который вы решили сделать моей пожизненной тюрьмой! Клянусь самим Черным Саиром — Богом пустыни!'
Руки послушно перехватили дробилку, продолжая работу. Взгляд покорно уперся в камень плиты. Но в голове шумел не гул шахтовых лифтов и горнодобывающих аппаратов. Там шорохом далеких мовенских пустынь шелестел его собственный голос, старательно, по крупицам вытаскивающий на поверхность пожухлые остатки воспоминаний.
«Когда ваше внимание ослабнет. Когда каменоломни станут узнавать меня шо звуку шагов и перестанут вздрагивать от присутствия чужака. Я выжду. Пустыня учит ждать. А тень всегда тиха и безмолвна. Я — тень. Я подожду. А потом…. выполню последний заказ и вернусь домой. Я — Синойхтар Сухан. Мой заказ — спутница майора Со-Рена. Ее имя…. Ее лицо… Ее статус… не важны. Я знаю имя „якоря“. Я помню себя. Я знаю заказ. Я вернусь на Мовен с победой»
На то, чтобы снять ментальный блок с мышечной памяти и вернуть телу способность к обороту у Сухана ушел почти месяц. На то, чтобы сбежать с тюремного планетоида на борту первого же грузового корабля — еще два дня. А вот дальше…
Оказавшись на Соторне Сухан столкнулся с первой проблемой поврежденной памяти: землянка.
Кроме того, что прошло долгих несколько лет с момента, как он загремел на каменоломни; кроме того, что майор успел сменить статус никому не известного служаки на почетную должность зама министра по безопасности… Сухан понятия не имел, что за землянку он ищет! А землянок к тому моменту на Соторне оказалось аж несколько десятков.
Основная часть ошивалась на территории посольства. Несколько работали в министерствах. Еще парочка обзавелась семьями. Одна — числилась супругой Со-Рена. Но где гарантии, что именно его жену хотели в свое время убрать? Память молчала.
Обращение на зашифрованный канал наемников дал четкое понимание, что заказ так и не был закрыт. Что, конечно, странно. Уж заказчик-то должен был бы настаивать на смене исполнителя и соблюдении сроков. Но бывало всякое. Возможно, как раз затишье в несколько лет и повторная попытка устранения была предпочтительнее, нежели шквал покушений. Увы, никто просветить Сухана по этому вопросу уже не мог.
Удобно расположившись на свалке использованных катеров на окраине Северной Столицы Соторна, Сухан тщательно и скрупулезно составлял новый план.