Страница 58 из 129
Глава 35. Что во мне такого особенного
Пока я страдала, девицы вернулись. За время их отсутствия Викто́р, пожалуй, не успел бы их поиметь. Да и помятыми обе не выглядели.
Я вздрогнула, неожиданно ощутив огромную ручищу на своем колене. Изумленно подняла глаза на Ромона, который нагло щупал меня под столом. И ухмылялся, поигрывая бровями.
Да он ведь только и ждал этого момента, когда Викто́р уйдет, и можно будет распустить руки!
— Вот уж не думал, что Викто́р снова найдет себе зазнобу, — окатил он меня алкогольными парами.
Хотя пьяным демон вовсе не выглядел. Взгляд был очень осознанным, внимательно ища что-то в моих глазах.
Скорее всего, эти существа пили только ради притворства в компании, а не ради веселья. Ромон прекрасно отдавал отчет в своих действиях.
— Что значит «снова»? — не поняла я, что он имел в виду.
Брат Азавеля так широко мне улыбнулся, во все тридцать два зуба, будто намеренно спровоцировал и рад был добиться нужного эффекта.
— Это правда, Вик никогда еще так ни на кого не смотрел. И не вел себя так ни с одной женщиной, — вставила Ольга свои пять копеек с другой стороны стола. Она ухмыльнулась: — Как собственник. Как…
— Одержимый, — подобрал Ромон самое подходящее слово.
Я вопросительно взглянула на него и настойчиво спихнула его руку, стараясь не выходить из себя.
— Там, откуда мы родом, у него была невеста, — вновь подвигал он бровями, как будто я должна сразу все понять. — Истинная пара, предназначенная судьбой.
— А разве она не одна на всю жизнь? — Ольга все не унималась, прислушиваясь к нашей странной беседе.
Как бы нос не вырос от любопытства, а то ведь снова пластику делать придется.
— Одна, — согласился Ромон, ни на секунду не отводя от меня глаз, как будто я какая-то диковина. Или как будто хотел разгадать, что во мне такого особенного.
— Не имею понятия, о чем вы.
— Фишка такая есть среди некоторых созданий, — издевательски рассмеялся он. — Любим мы пострадать. Одна любовь за всё время существования. Хоть сто лет живем, хоть тысячи — она единственная, одна. Другой уже быть не может. А если ты еще и изгнанник… — с досадой он поцокал языком.
— И у Азавеля она была? — похолодела я, представив, что он обречен был на вечное одиночество, когда его возлюбленной не стало.
— Была, — ухмыльнулся Ромон слишком уж весело, будто его искренне забавляли страдания брата.
— И она… умерла? — тихо спросила я, таращась на демона во все глаза.
— Типун тебе на язычок, дамочка! — возмутился Ромон притворно. — Жива, насколько я могу знать. Что с нею станет-то! Только, — довольно хмыкнул, — он не знает, где она. Где уж ему найти-то ее, не имея того могущества, которым обладал раньше!
Может, поэтому он не любит теперь никого? Может, поэтому перебирает девиц как перчатки: проверяет, не она ли это? Потеряв какое-то особенное могущество, не может ее опознать?
— Тогда причем здесь я?! — разозлилась я так, что аж щеки побагровели, а сердце заколотилось о грудную клетку как бешеное.
Ревность! Она затуманила мне зрение. Перед глазами заплясала красная пелена, когда я вдруг осознала, что где-то — возможно, совсем рядом — живет его настоящая любовь, его истинная пара, его женщина!
Та, которой он не станет изменять и с которой не будет заключать идиотских сделок, потому что она — его возлюбленная, его единственная.
Она, а не я!
И он, похоже, ищет ее день и ночь. А когда найдет, то…
Мне стало дурно, горло сдавило тоской, слезы просились наружу. На лбу и висках выступил пот.
И именно этот неудачный момент использовал Ромон, чтобы вновь опустить свою ручищу мне на бедро. Да не на коленку, а гораздо выше, практически засунув ее в промежность!
— Вот сейчас и проверим…
Взметнувшуюся внутри меня ярость было не описать словами. Взыграл природный инстинкт.
Я зашипела как дикая кошка и выпустила длинные когти, все волоски на моем теле поднялись дыбом и выступили клыки. Я не могла себя контролировать — не сейчас, когда лекарство Азавеля наполняло вены и действовало словно катализатор.
За нашим столом все без исключения ахнули и уставились на меня с открытыми ртами. Лицо Ромона вытянулось от потрясения, но руку с бедра он мгновенно убрал.
— Ух ты, — взволнованно выдал он, интерес в его глазах вспыхнул с новой силой.
Я попыталась вернуться в человеческую форму, но в ситуации опасности это сложно давалось.
Справа от Ромона материализовался Азавель. Он выглядел как… демон. Очень взбешенный, опасный и предельно сконцентрированный на цели демон. В его глазах пылали одновременно огонь ярости и холодный расчет.
— Что же ты не предупредил, что она у тебя такая дикая, — надменно хохотнул Ромон, словно бы не замечая сгустившейся вокруг него темной и гнетущей опасности.
— Я предупредил, — произнес Азавель голосом, полным льда. — А еще сказал, что она только моя.
Дальше все произошло быстро. Как будто на наш стол налетел ураган.
Ромон беспечно потянулся к бокалу, и в тот же миг Викто́р резко выбросил руку вперед.
Удар был быстрым и точным. Весь стол подпрыгнул, с грохотом разбились бокалы. Ромон от неожиданности орнул.
Спустя мгновение мы все в шоке смотрели на столовый нож, которым Викто́р проткнул брату ладонь, пригвоздив ее к столу. Ту самую, которой тот меня лапал. Вместе с кровью из нее хлестал сероватый дым, осыпающийся пеплом на еду. Запахло жженой солью.
Опомнившись, громила с рычанием вскочил. Слегка неуклюже, потому что ему пришлось отдирать руку от стола чуть ли не с мясом. И эти двое уставились друг на друга как заклятые враги.
От шока мое зрение обострилось до крайнего предела. Два демона предстали передо мной — а может, и перед всеми достаточно одаренными существами — во всей своей красе.
Кисти рук покрылись роговыми наростами с загнутыми когтями, кожа превратилась в сплошной щит. Лица исказились в страшных гримасах, на головах выросли рога. Отнюдь не маленькие, очаровательные рожки, которые я себе романтично представляла, а настоящее оружие, которое способно убивать.
Хвосты бешено мотались из стороны в сторону, на могучих крыльях, напряженно подрагивающих в предвкушении схватки, выступили смертоносные шипы.
Я никогда не видела демонов в полной трансформации. Зрелище не для слабонервных.