Страница 46 из 129
Глава 29. На бал
— Аэропорт? — ужаснулась я, выглянув в окно и осознав, куда привез меня Азавель. — Я никуда с вами не полечу!
Виктор ждал меня в лимузине к моменту моего выхода из салона, и спустя пятнадцать минут мы выехали загород. Когда я поняла, что мы собираемся куда-то лететь, то захотела выпрыгнуть из машины на ходу.
— Хочешь трястись по земле пять часов? — задрал брови демон.
С другой стороны, куда бы он меня ни вёз, чем дальше мы окажемся от глаз Совета, тем лучше.
— А куда мы?
— В столицу, — спокойно уведомил демон.
Ох, нет, только не это. В столице ведьмаки из Совета вообще попадаются на каждом шагу!
Конечно, меня в лицо никто не знает: слишком мелкая сошка, чтобы запомнить мое единственное посещение Старейшин. Но если кто-то из них почувствует во мне ведьму и поймет, то я прибыла под руку с демоном, меня тут же проверят по базе.
— И что мы там будем делать? — осторожно поинтересовалась я, все еще надеясь, что обойдусь без жертв.
— Нас ждет высокий прием. Мы летим на ежегодный бал нечисти, Эля. Слышала о нем?
С моего лица отлила вся кровь, аж в глазах потемнело. Я бы высказала что-нибудь, да только язык онемел.
На балу собираются все сливки магического сообщества из разных городов, в том числе и из моего.
В этот знаменательный день празднуется всеобщее перемирие между расами, именно поэтому в одном помещении могут находиться даже враждующие кланы. Кланы сидят каждый за своим столом, но, тем не менее, конфликты и споры регулярно случаются. Запрещены правилами, но, разумеется, после употребления алкоголя возможно всё.
Представители Совета — наверняка будут там всем составом. От их взора никто не укроется.
Худший день в моей жизни. Хуже и представить себе невозможно!
— Я не могу… — запнулась я, мямля дрожащим от ужаса голосом. — Я же говорила вам: это невозмож…
— Успокойся, — холодно осадил Азавель мою начинающуюся истерику. — Если все сделаешь правильно, тебя никто не узнает.
— А если не справлюсь? — паниковала я, в горле пересыхало от нервов.
— Я тебе помогу, — пообещал он спокойно, но я не была так уверена.
— Если меня узнают, я лишусь всего! Кто защитит меня в случае провала?! Вы?
— Если бы ты согласилась быть моей, Эля, — произнес Азавель сурово, — тебе бы никогда и ничто больше не угрожало. Ни смерть, ни Совет.
Ага, кроме него самого.
— Для этого мне пришлось бы отказаться от своей семьи, — напомнила я об ужасных последствиях такого решения. — Разорвать все связи. Как сделала моя мама, став отступницей. Это ужасно!
Мать, которая бросила детей ради личного счастья.
— Поэтому мы будем очень осторожны сегодня, обещаю, — смягчил тон демон. — Я подозреваю, что Совет не в курсе способностей вашей семьи?
Это он сейчас намекает, что сегодня я получу следующую дозу лекарства? Большего искушения и представить себе нельзя: как от такого откажешься.
Пока мы ждали разрешение на проезд в закрытую зону аэропорта, предназначенную для взлёта частных самолетов, я задумчиво размышляла над загадочным укладом моей семьи.
Почему бабуля скрывала от Совета наши с сестрами дополнительные способности? Почему считала, что в базе данных стоит указать только посредственные магические силы ведьмы, а дар оборота — не стоит? В чем разница?
Конечно, она обставляла это как нашу защиту: мол, незачем прилично воспитанным девушкам работать на богатый сброд и портить себе жизнь порочными связями с распущенными миллионерами.
Я никогда не подвергала сомнениям ее веру. Но внезапно меня стало смущать ее неистовое стремление уберечь нас от материального успеха.
Неужели ни одна из нас не способна была сама сделать такой выбор? Вон, Олеська очень даже не против построить карьеру, когда подрастет.
Страшно, да. Но так ли это опасно, как описывала бабушка?
Шествуя под руку с Азавелем к трапу частного самолета по мокрому после дождя асфальту и придерживая рукой подол длинного шелкового платья, я не видела ничего зазорного в подобной работе.
Тут уж как женщина себя поставит. Вот я сказала Виктору, что не стану с ним спать, и он ведь соблюдает границы.
Да, он хочет большего, порой даже грубовато настаивает. Но уж точно не станет меня насиловать, это я уже поняла. У него много раз была возможность, но он этого все же не сделал.
У нас сразу началось с его желания мной обладать. У других ведьм все могло быть по-другому, их отношения с боссами могли вообще не выходить за рамки деловых. Если только по обоюдному согласию.
Что же стояло за бабушкиными страхами? Она была женщиной старой закалки и просто переживала за наше благополучие, или в этом было что-то еще?
В салоне частного самолета все оказалось совсем не таким, что обычно.
Внутри была оборудована комната для совещаний: мягкий ковролин на полу и имитация мрамора на бортах, индивидуальные мягкие кресла, раскладывающиеся горизонтально, чтобы можно было поспать.
Большой овальный стол со стульями и даже бильярд! Просторный туалет и… душевая комната. Барная стойка и встроенная кухня.
Да здесь, блин, жить можно!
Была еще одна дверь, но я не стала туда заглядывать: моя расхлябанная психика не выдержала бы вида шикарной спальни.
— Что изволите выпить? — тошнотворно слащаво подкатила к Азавелю стюардесса, из-под юбки которой разве что не торчали трусы.
— Виски со льдом, — отозвался демон и вопросительно взглянул на меня.
— А есть то розовенькое шампанское? — спросила я, не в силах забыть нежного фруктового вкуса с нашей самой первой поездки.
Виктор сказал название, и стюардесса кивнула. Уходя, она бросила на меня такой враждебный взгляд сквозь натянутую улыбку, словно считала меня соперницей. Как будто у них с Азавелем были отношения, и я только что в них влезла.
Абсурд какой-то.
— Ты голодная? — уточнил демон, делая индивидуальный заказ, когда девушка вынесла нам бокалы и разлила напитки.
— Закажи мне мясо. С кровью.
Чувство собственничества всколыхнулось во мне с неожиданной силой, когда обслуживающая нас девица стала шептаться с Виктором, наклонившись к нему слишком интимно. Улыбалась так приторно, а ее декольте качалось прям перед его лицом!
Я наблюдала за их флиртом неотрывно. И мне совершенно не понравилось, что он нет-нет да и проводил по рукаву ее униформы рукой. Будто просто вежливо благодарил за внимание, но во мне вспыхивала ревность, которую никак не получалось игнорировать.