Страница 22 из 23
Эпилог
Виталина
Смотрю на мужчин и ничего не могу понять. Отца никогда таким не видела. А Даня продолжает сохранять спокойствие. Вопрос от отца привел меня в замешательство. Я не могу сказать, что хорошо знаю мужчину, который мне так нравится.
— Вы объясните мне, что тут происходит? — не выдерживаю и хмурюсь.
— Твой „жених“, оказался любопытным экземпляром.
— Я сам бы все объяснил своей женщине, — строго заявил Даня.
— Так! Если вы сейчас мне все не расскажете, больше меня не увидите.
По-другому с ними просто нельзя разговаривать. Каждый раз переводят стрелки. Решают за меня, как жить. Надоело.
— Думаю вам есть о чем поговорить, — на мое удивление отец вышел из собственного кабинета, оставив нас вдвоем.
Как только за ним захлопнулась дверь, я присела на диван, стоящий по правую сторону от дубового стола. Мне было интересно, что расскажет Даня. Какой страшный секрет он хранит, что даже отец в шоке.
— Я тебя внимательно слушаю.
— Вит…это непростой разговор, — Жданов начал говорить издалека. — Я не совсем человек.
„Это как? В смысле, не совсем человек?“ — вслух пока не задаю вопросы.
— Я тебя не понимаю, — слова мне даются нелегко.
Даня решил меня обмануть? Ничего не понимаю и начинаю нервничать оттого, что он говорит так нерешительно.
— Дань, говори прямо, — почти в приказном тоне. — И желательно так, чтобы я тебя сразу поняла.
— Ну, я не совсем человек, — опять несет ахинею. — Не получится. Давай покажу лучше?
— Ну, попробуй, — теряюсь в догадках.
Даня тяжело вздохнул. А когда я перевела взгляд на руку, открыла рот в немом крике. Начала его пальцы медленно начали расширяться и утолщаться, приобретая форму когтей. Кожа на руке потемнела и стала покрываться густым мехом. Пальцы растворились в широкой лапе, а большие когти обнажились. Лапа двигалась с грацией дикого зверя, почесывая себя, будто это было само собой разумеющееся. Я не могла поверить своим глазам, когда его ладонь превратилась в огромную лапу медведя, увенчанную острыми когтями.
Шок пронизал меня насквозь. Я знала, что этот мужчина не был обычным, но… никак не ожидала такого. Лапа медведя была явным признаком чего-то сверхъестественного, чего-то недоступного пониманию. Я больше не могла оторвать глаз от этой невероятной трансформации. И сколько бы ни моргала, видение никуда не уходило.
Я отшатнулась в ужасе, но он схватил меня за руку своей мощной лапой. Его хватка была нежной, но непреодолимой. Я чувствовала, как его когти слегка врезаются в мою кожу, но боли не было. Вместо этого я ощутила странное спокойствие и защищенность.
Он поднес мою руку к своему лицу и коснулся ее губами. Я почувствовала, как его дыхание обжигает мою кожу. В его глазах была нежность и что-то первобытное, что вызывало во мне дрожь.
Я не знала, что происходит, но я не могла отвести взгляд от его трансформировавшейся руки. Это было одновременно ужасающе и завораживающе. Я чувствовала, как мое собственное восприятие реальности искажается.
— Этого не может быть, — выдыхаю, когда рука Дани стала прежней.
Я видела, как она превращалась из массивной лапы медведя в человеческую перед моими глазами, но мой разум отказывался это признавать. Это было невозможно. Не может же человек превращаться в животное?
Мое сердце бешено колотилось в груди, а мысли хаотично метались в голове. Он смотрел на меня, его глаза отражали мои страх и замешательство. Я видела, как в них мелькнуло удивление, затем растерянность и, наконец, отчаяние. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука. Только воздух выходил из его легких слабым хрипом.
— Скажи, что это все мне привиделось, — прошу его.
— Нет… это правда. Мир намного загадочнее, чем ты думаешь, — Даня отпустил меня, хоть я и не вырывалась.
Стало как-то холодно и пусто без него.
Даня усадил меня в кресло, а сам присел напротив, его глубокий голос обволакивал меня, как теплый плед. Он начал рассказывать легенду о берсерках, истинных парах, чья связь была нерушима.
— Берсерки, — сказал он, — были древними воинами, чья сила и ярость были легендарными. Они сражались в трансе, неуязвимые для боли, их глаза горели диким огнем. Но их самой большой силой была их связь с истинными парами.
— Эти пары, — продолжил он, — были предназначены друг для друга судьбой. Их связь была неразрывна, как две половинки одного целого. Истинная пара берсерка была его щитом, его мечом и его душой. Вместе они были непобедимы.
— Но если один из пары погибал, — сказал он с грустью в голосе, — то другой терял волю к жизни. Их связь была настолько сильна, что они не могли существовать друг без друга. И так же, как берсерки, они отправлялись в Вальгаллу вместе.
Его слова заворожили меня. Я представила себе этих древних воинов, их ярость и их нерушимую связь. Это была легенда о любви, которая была сильнее смерти.
— А сейчас? — тихо задаю вопрос.
Я с завороженным вниманием слушала его рассказ, мой взгляд был прикован к его губам. Мне было интересно слушать о невероятных существах. Даня обладает даром рассказчика, его слова переносили меня в другой мир, где легенды переплетались с реальностью.
Он поведал мне о берсерках, древних воинах, которые обладали нечеловеческой силой и яростью, их тела были неуязвимы для мечей, а их гнев мог сокрушить целые армии. Но самое поразительное, что он сказал, было то, что в современном мире берсерки вернулись, и их истинные пары оказались человеческими женщинами.
Я была поражена. Берсерки, о которых я читала в мифах и сказках, существовали на самом деле? И они могли найти своих истинных пар среди нас, простых смертных? Даня объяснил, что с тех пор, как он увидел меня, понял, что встреча была неслучайна. Мы были предназначены друг для друга, и любовь будет столь же сильна, как и узы, связывавшие нас.
Однако Даня также рассказал о трагической стороне этой истории. Берсерки были истреблены в древние времена, и их род находился на грани исчезновения. Охотники на монстров и другие силы стремились уничтожить их, опасаясь их силы и дикости. Я была потрясена этой новостью. Я не могла поверить, что эти благородные воины, способные на такую великую любовь, подвергались такому ужасному преследованию.
— Поэтому ты оправился за мной?
— Это сложно объяснить, еще сложнее понять. Но я не отступлюсь.