Страница 85 из 280
- Я тоже помогу, - кивнула Эрин. – Справедливость должна быть восстановлена. Но тренировки продолжатся. Руки ты себе ещё не раз отобьёшь, иначе они не станут крепче, а твои удары не станут смертельными.
- Не хочу, чтоб мои навыки боя становились смертельными, - призналась я, на что Алигиэрин звонко рассмеялась.
- Правда? – иронично спросила она, покатываясь от смеха. – Впервые слышу такую ерунду... - И снова согнулась от нового приступа веселья.
- Что такого в том, что я не хочу никому вредить? – спросила недоумённо.
- Не ты ли та, которую чуть не убили в детстве? – задала она встречный вопрос.
- И не раз! - поддакнул ей Тирел.
- Можно защищаться, но не убивать, - весомо возразила я.
- Конечно-конечно, - будто соглашаясь, развела руками девушка. – Можешь только защищаться, а твои враги тем временем будут становиться умнее и изощрённее… Ты наивна, словно цыплёнок крулу…
Мне стало обидно сравнение с самой глупой птицей Тёмного леса, которую даже дети легко ловили, используя их глупость.
- Я не глупа, - возразила ей.
Девушка перестала смеяться.
- Тебе повезло, что вокруг тебя всю жизнь были мужчины, избавляющие тебя от жизненных трудностей и их реалий. Тебе не приходилось драться за еду или отстаивать свою честь. Не приходилось мириться с несправедливостью и терпеть унижения. Радуйся и живи счастливо в своем самозабвении! Но знай, большинство готово убить за одну сотую того, что ты имеешь. Тебе всегда будут завидовать во всем и мужчины, и женщины. А нет никого опаснее тех, кто борется за свою жизнь или место «под солнцем». Те, кто делают ставку на всё, убьют кого угодно и пойдут на любые мерзости, лишь бы не лишиться из-за этого жизни. Им будет не важен твой возраст, положение, ценность в чьих-то глазах, если ты будешь стоять на пути того, кто идет к своей цели!
Графиня замолчала, а мне стало не по себе. И не было слов, чтобы что-либо возразить. Молчал и Тирел, хмуро смотря на меня.
- Но это не правильно, - всё же решилась возразить я. – Есть инквизиция и стражи, чтобы карать и вершить справедливость!
- Герцогиня Лейяна, - терпеливо обратилась ко мне дроу, - на востоке всё ещё есть рабство, где такие, как вы – золотоволосые голубоглазые красавицы, являются ценнейшим товаром для продажи. Окраины городов и столицы полны нищими. Девушки продают свои тела ради выживания, а дети работают с шести лет за кусок хлеба, чтобы не умереть с голода. Шлюхи счастливы понести от магов, чтобы потом получить за своих детей королевское пособие, отдав их в магическую школу или продав младенца на ритуалы. По-вашему, власть об этом не знает?
Я промолчала, вспоминая свою подругу Кирану, и как ей пришлось поступить, чтобы спасти свою семью. Конечно, общество порицало всё это. А леди вообще не пристало замечать подобного. Проезжая мимо бедных кварталов, полагалось задёргивать в карете шторы. А если попрошайка встречался на ступенях храма, леди должна была отвести глаза, ибо вид оборванцев мог попортить ей настроение. Так гласили прописанные в учебниках этикета правила поведения аристократок. Но даже в этих книгах о нищих и страждущих упоминалось.
- Знают, леди Хардин! Но даже наш король закрывает на что-то глаза, ибо побороть несправедливость и гнусность он не в силах.
- Король многое делает, чтобы это исправить, Эрин, - подал голос Тирел. – Но дело в том, что у него должны быть в этом соратники, а большую часть аристократов устраивает тот миропорядок, что сложился. Одного желания Фрэля изменить устройство общества недостаточно.
- Верно, - злобно произнесла Алигиэрин. – Ведь даже вы – вампиры, не гнушаетесь употребить «живое», если предоставляется возможность!
Тирел возмущённо вскочил, сверкая на девушку глазами.
- Так делают не все!
- Да! Только те, кому не посчастливилось получить лицензию на кровь…
Оба оппонента распалились от спора и гневно взирали друг на друга.
- Ты не понимаешь всего, что происходит в вампирских кланах, Мулга! Ядовитая, злобная змея!
- Не нравится правда? – издевательски спросила Алигиэрин. – Но такова жизнь! Вы не знаете всего того, что происходит на улицах. Зато знаю и видела я. Некоторым куда удобней жить в стенах академий и дворцов, чем смотреть по сторонам.
- Откуда… вы это знаете? – поинтересовалась я.
- Детей в нашем доме воспитывают не так, как принято у остальных аристократов. Может, потому я и отличалась всегда от вас всех, Тирел. А вы не понимали этого и смеялись надо мной. До пяти лет нас тренировали взрослые, давая необходимые навыки для выживания. Кто-то относился к этому как к игре, кто-то вообще не воспринимал серьёзно и прогуливал, но потом внезапно всё поменялось.
Как-то, лет в семь, меня ночью связали, завернули в одеяло и выкинули на улицу… Я очень испугалась и не понимала, что происходит, оставшись одна в незнакомом городе в пижаме и одном лишь одеяле, которое тут же попытался отнять пьяный и вонючий оборванец.
Первый раз я прожила в трущобах лишь неделю. Сначала плакала и пыталась вернуться домой. Шла через несколько районов до префектуры городской стражи. Но они не поверили в то, что я графская дочь, были очень грубыми и отходили палкой за враньё. Меня хотели отправить в приют, но я сбежала от них и едва выжила на улице, уже не надеясь, что вернусь домой.
Отец забрал меня через шесть дней и семь ночей. Целую неделю дома я отъедалась и отсыпалась. И была счастлива лишь этим. А потом стала относиться к тому, чему учили, по-другому. Я поняла и оценила то, что мне пытались дать и чему научить, увидев, что такое жизнь нищего.
Всё повторилось через пять месяцев. Меня снова вышвырнули на улицу, только теперь на две недели. А потом периодически всё снова и снова повторялось, пока я не научилась адаптироваться, защищаться и не узнала трущобы так, что научилась там выживать, становясь «своей».
- Но почему ты не попала в приют? – спросил Тирел графиню. – Там же и кормят, и одежду дают.
- Попала во второй раз, - усмехнулась девушка. – Поверь, Тирел, уж лучше оказаться на улице, чем в приюте. Там детей используют для заработка. Мальчишки постарше носят тюки и разгружают повозки торговцев, младшие – продают газеты и разносят посылки, девочки прядут, работая по двенадцать часов в сутки. Так что в третий раз я сделала всё, чтоб не попасть в сиротский дом, хоть там и кормили два раза в день.
- Разве нельзя было сбежать? – спросила я.