Страница 213 из 280
Глава 41
Рука Тирела довольно грубо отбросила мою руку от книги, и тут же в магическом поле вспыхнула схема проклятия, которая досталось не мне, а вампиру. Лекарь упал на землю, вцепившись когтями в своё лицо.
- Берегись!
После окрика Алигиэрин толкнула меня, а сама резким движением перерубила нечто в воздухе. Я упала рядом с Тирелом, который с шипением катался по земле. Темная эльфийка снова резким движением руки рубанула по воздуху одним из своих кинжалов-сай. Около меня упало на землю брюшко золотистого шершня с жалом, высунутым для атаки. Эти твари были на редкость агрессивными и злобными. Если кто-то неосторожный оказывался около их гнезда, они атаковали всех подряд без разбора. Поэтому поймать их живьём было опасным и рискованным делом.
— Держите ворота, болваны!
Я перевернулась и посмотрела в сторону ворот, где Стомиан пытался удержать ворота в одиночку. Вампиры, стоявшие на страже и начавшие закрывать ворота вместе с ним, сейчас приняли полутрансформацию и угрожающе оскалились в нашу сторону, оставив дракона одного. Сильнейший удар в створки ворот последовавший сразу за этими словами и необходимость в одиночку сдерживать опасность снаружи, не давали дракону возможности прийти нам на помощь.
Мерисаэль отреагировал, вынимая меч и принимая стойку для защиты. Светлый эльф отразил магическим щитом слаженное нападение четырёх вампиров.
Мне следовало подняться и поспешить на помощь друзьям, но я оказалась сейчас совершенно дезориентированной и не понимала, почему нас атакуют и к кому первому нужно поспешить на помощь: к Стомиану, держащему ворота, к Мерису, атакуемому вампирами, к Эрин, борющейся с шершнями, или к Тирелу? Всё обрушилось внезапно и одновременно. Но лежать я не собиралась. Уперевшись руками в землю, я начала подниматься.
Однако мне так и не удалось поучаствовать в бою. Рядом раздалось угрожающее шипение, и мне пришлось посмотреть в сторону. Из перевернутой огромной корзины выползали василиски. Мелкие, ещё совсем детеныши, которые недавно вылупились из яиц, но уже достигали полуметра в длину каждый. Тем не менее, они были в чем-то опаснее взрослых особей. Яд взрослых василисков был смертелен, тогда как детеныши обладали другой защитой: они обездвиживали свою жертву взглядом, а затем поедали ее живьем.
Я знала об опасности, которую они несли, но мой взгляд приковался к четырем змееподобным существам., Одно из них не уползало, получив свободу, а начало принимать угрожающую стойку, воспринимая меня как угрозу. Вероятно, это было впервые, когда тварь в своей змеиной жизни раскрыла яркий, гипнотический капюшон и применила защитные рефлексы.
Почему я не смогла отвести взгляд, зная об опасности? Я сама не могла найти ответ. Я смотрела на зеленовато-золотистую змею, словно приклеенная.
Пока вокруг шёл бой, и мои друзья сражались бусинки глаз пресмыкающегося загорелись красноватыми отблесками, насылая на меня природное колдовство. Я успела почувствовать, как нагревается на пальце родовое кольцо, которое сдерживает и отражает первородную магию нашего мира, но не может ее преодолеть. Моё тело перестало меня слушаться буквально через секунду, и я безвольно упала обратно на песок. Успела увидеть, как Алигиэрин убивает василиска, наступив на его голову каблуком и раздавив её. С этого момента я стала безучастным свидетелем происходящего вокруг.
Я видела, как поднимается полутрансформировавшийся Тирел, сумевший избавиться от проклятия, и кидается на вампиров, с которыми сражался Мерисаэль. Видела, как Алигиэрин отбивает заклинание торговца животными, выпустившего на нас золотых шершней и василисков. И видела, как от резкого удара распахиваются ворота пагоды, а песчаный демон врывается внутрь, окутанный маревом песка, пыли и жара, словно плащом. И как драконье пламя пытается его сдержать, словно щит.
Я видела все это, пока сознание оставалось ясным, а родовая магия моего дома неравноценно боролась с магией василиска. Древние животные, обитавшие в нашем мире ещё до появления разумных существ, обладали собственной силой. Какой бы сильной ни была магия моего дома, она не могла противостоять природе, и постепенно я все больше теряла контроль над своим телом. Затем начало отключаться зрение.
Я уже не видела, что происходило вокруг, пребывая в полубессознательном состоянии, и могла воспринимать только звуки. Шелест – вот что я слышала отчетливей всего, после того, как перестала видеть. На его фоне звучало невнятное рычание и характерные звуки боя. Я уже не видела, чем все обернулось, когда начал пропадать слух.
Оставаясь в сознании, ощущая, как постепенно замедляется сердцебиение, я вспоминала, что знаю о василисках, и думала, каковы мои шансы умереть. В смерть верилось с трудом; все-таки я была магом , и родовая защита все еще должна была действовать, а в гарнизоне от яда василиска точно было противоядие. И хорошие целители тоже имелись. Но насколько быстро придет помощь? И все думала, успеют ли? Ведь известны смертельные случаи столкновения с василисками. Недаром их считают одними из самых опасных существ в нашем мире.
Мне очень хотелось знать, что происходит вокруг меня. Было очень тяжело ничего не видеть, не слышать и абсолютно ничего не понимать. Было тяжело осознавать, что я проиграла свое личное сражение с магическим существом, просто не сумев вовремя отвести взгляд.
Я так лежала довольно долго, и мне было сложно понять, сколько времени прошло с того момента, как василиск применил свою магию. В какой-то момент я к своему удивлению поняла, что постепенно чувствительность ко мне возвращается.
Сначала звуки доносились до меня будто издалека, и лишь спустя несколько минут я смогла разобрать, что обращаются ко мне, хотя и не могла понять смысла слов. Но голос, который я узнала, успокоил меня. Он придавал мне уверенности. Стало понятно, что опасность больше никому не угрожает и что теперь со мной всё будет хорошо.
- Ворота закрыты, в поместье только хозяин, его жена и две дочери, - услышала первые внятные слова, произнесенные голосом Мериса.
- Скоро она очнётся, Корин, - следом заверил некроманта Тирел.
- Вы – кучка безмозглых, тупых адептов! Какого, к демонам, тухлого кракена вы попёрлись все в незнакомое место?
Удивительно было слышать брань. На моей памяти Тенебрей весьма редко употреблял ругательства, а тут он разразился настоящей тирадой. В его голосе слышалась явная угроза.