Страница 160 из 280
Глава 32
День прошёл для меня в суете и делах. Прежде всего, мне нужно было подготовиться к вечерней операции, и для этого я собственноручно создал несколько разведчиков из мёртвой плоти.
Несмотря на то, что я учился по нескольким направлениям магии, моей основной специализацией, в которой я смог достичь самых больших высот, оставалась некромантия. Знания в других областях расширяли мои возможности и позволяли применять различные боевые заклинания, но я никогда не смогу так же хорошо управлять огнём и водой, как Стомиан, а проклятия не станут для меня основным оружием, как у Элдрина. Магия смерти мне подчинялась безоговорочно, и мёртвая плоть становилась пластилином в моих руках.
Это только на первый взгляд казалось, что возможности некромантов ограничены. Но если не бездельничать на занятиях и постоянно расширять свой резерв сил, то нам становилась подвластна практически сама смерть. Сейчас, благодаря своим знаниям, я мог замедлять жизненные процессы в теле и сам себя лечить, заставляя клетки работать так, как посчитаю нужным. Мог приказать душе задержаться в теле умирающего или допросить мёртвую душу, пока она окончательно не покинула своё тело. Мог делать многое из того, о чём остальные маги даже не мечтали. В королевской библиотеке имелись книги, написанные моими предками, которые в основном были некромантами, и разработанные ими заклинания оставались секретом семьи. Всё это я трудолюбиво изучал ранее, стараясь соответствовать своему статусу и соответствовать ожиданиям отца. Сейчас мой уровень магии позволял делать всё то, о чём писали и над чем работали основатели моего рода.
В столичном дворце для меня была оборудована лаборатория, в которой имелось всё необходимое для работы с мёртвой плотью. Но больше всего мне всегда нравилось создавать химер из трупов, совершенствуя их металлом и магическими щитами. Этим я и занялся.
Прежде всего, для моей миссии мне нужны были разведчики. Мне нужно было знать планировку дома, сколько стражи находится внутри и снаружи, количество слуг и всё то, что поможет как можно более безопасно, незаметно и быстро выполнить задуманное.
Для этого я выбрал трупы крыс, вынутых совсем недавно из ловушек. С ними работать было легко, так как в академии я больше всего экспериментировал с грызунами. Усилив им зрение, нарастив мышечную массу и укрепив когти, я вложил в них столько магии, сколько позволит им совершенно спокойно существовать около недели. Связав их со своим сознанием и усовершенствовав мозг так, чтобы они могли запоминать увиденное, я приступил к созданию более крупных разведчиков, которые смогут не только рыскать в поисках информации, но и нападать, если понадобится. Для этих целей мне доставили трупы четырёх чёрных кошек. Я специально заказал именно чёрных не только из-за того, что с ними некромантам было легче работать, но и потому, что их было меньше видно в темноте. Этих я усовершенствовал не только острыми железными когтями и зубами, но и, кроме того, наделил примитивным сознанием, позволяющим им анализировать обстановку и принимать решения самостоятельно.
Всех своих химер-разведчиков я сразу же отправил на задание. Они самостоятельно доберутся до места назначения и до вечера соберут необходимую мне информацию.
Теперь предстояла более сложная работа. Уже давно я задумывался о том, чтобы создать себе специализированных мёртвых воинов. И именно в этом направлении экспериментировал в академии, обучаясь на некроманта. Но до этого момента у меня не было в создании таких боевых единиц особой необходимости, и сейчас я приступил к воплощению давней идеи. К тому же создавать химер без специального разрешения было нельзя. Когда не велись боевые действия, создание ревенантов, химер, личей было запрещено. Нужно было доказать, что создание такой нежити будет в благих целях, а сам маг в состоянии контролировать свое творение без опасности для окружающих.
Сейчас передо мной на столах лежали три трупа. Их доставили из тюрьмы, и это были преступники, казнённые недавно за убийства. По моей просьбе на стол попали весьма физически развитые существа: два орка и оборотень-кабан в полутрансформации. Нарастив им мышцы, я вживил в плоть металлическую броню, а в руки саблевидные лезвия, после чего приступил к оживлению тел, влив в них дополнительно магию тьмы для лучшего контроля.
Потратив несколько часов, проверив результат и оставшись полностью удовлетворённым работой, я вернулся в Сарнгейт к ужину. У меня оставалось ещё достаточно времени, чтобы съездить в форт и проверить, как идут работы по установке парусов и ремонту корабля.
Ужинать я отправился к своей команде.
Полная курсантов столовая встретила меня мрачным молчанием. Адепты сидели за столами, чем-то весьма недовольные, а за порядком следили инструктора, стоя вдоль стен. Мои друзья сидели такие же грустные и чем-то расстроенные, как и остальные адепты. Не понимая, в чём дело, я решил сначала набрать себе еды, прежде чем разбираться во всеобщей печали. Но Элдрин остановил меня, сказав, что теперь это не нужно.
«Неужели в столовой курсантов появилась обслуга?» – подумал я, удивлённый этим фактом.
Но это оказалось не так. Вернее, не совсем так. Обслуга была, но в виде непонятного и странного существа, которое ползло по полу и напоминало серую, жидко-слизистую мерзкую массу. Это «нечто», иначе его назвать было нельзя, тащило в руках кастрюлю и поварешку, направляясь к нам.
- Что это? – спросил я, немало удивившись.
- Голем из помоев, - ответил мне Стомиан. – Его ректор Дригориэ определил теперь в нашу столовую, чтоб помогать на кухне и на раздаче.
А я вспомнил утреннюю легенду, придуманную Элдрином, о том, как на курсантов утром напала каша, и они отбивались от неё заклинаниями. Ещё тогда я подумал о том, что эта история закончится для курсантов просто всеобщей отработкой на несколько дней и серьёзным штудированием устава. Но адепты заставили меня сильно удивиться.
Конечно, в историю Элдрина никто не поверил, и ректор не просто так сказал предъявить доказательства. Видимо, он сам сильно удивился, увидев «это», и придумал другой способ проучить адептов за ложь, заставив сделанного ими помойного голема прислуживать.
- И кто это сделал? – задал я вопрос, ещё раз уверившись, что пылкие молодые умы способны на самые отчаянные эксперименты и выдумки.