Страница 148 из 280
Девушка делилась сокровенным так легко и беззаботно, что я выдохнул, отпуская то напряжение, которое испытывал до этого.
- Покажешь? – спросил я.
Лея будто засомневалась, смешно приложив палец к губам и устремив взгляд к облакам.
- Идём,- кивнув, согласилась любимая. - Тут не далеко.
Наверное, будь это не во сне, она бы ни за что не согласилась. Хорошо, что я сказал ей, что это всё происходит не по-настоящему. Лучше пусть она меня воспринимает как своё воспоминание или фантазию, только бы не прогнала и не закрылась.
- С удовольствием, - ответил я и пошёл рядом.
Мы вместе вышли на тропинку и медленно пошли к озеру.
- Почему ты мне снишься, Корин? – вдруг спросила Лея, подозрительно хмурясь.
Вопрос был скользким для меня. Я снова обманывал любимую, чего делать совершенно не хотелось. Но подсознание работает порой довольно странно, и у меня была надежда уйти от этой темы.
- Может, ты ответишь, Лея, на этот вопрос? Почему я тебе снюсь?
Девушка опустила взгляд на тропинку и закусила губу.
- Мне жаль тебя, - неожиданно призналась она.
Мы почти подошли к берегу, где тропинка раздваивалась. Левая её часть уходила вверх на холм, к одиноко стоящему дереву, а вторая – вниз, к узкой полоске песчаного пляжа.
- Почему? – спросил я.
Лея не ответила и повела меня сначала к пляжу. Здесь берег был ровным и песчаным, не заросшим травой и камышами, как в других местах. Скорее всего, его чистили и навозили песок специально. Тут же были построены две пляжные беседки с камышовыми крышами, деревянными сиденьями-лежаками и небольшим столиком.
Лея оставила в беседке свой букет и, схватив меня за руку, придерживая второй полы длинного летнего платья, повела вверх по склону.
- Идём, кое-что покажу, - с заговорщическим видом сказала она мне.
На возвышенности росло старое ветвистое дерево. Судя по форме листьев и слазившей со ствола коре, это был платан. Дерево было очень огромным, широким и таким старым, что его ствол внутри выгнил, образовав довольно широкую расселину-пещеру – тёмную и мрачную. Молодые побеги росли от старого стебля и корней, образуя новые деревья и одновременно являясь частью единого целого. На одной из нижних толстых веток «старца» висели качели, а на той стороне, откуда был виден берег, стояла лавочка.
Лея проскользнула в раскол в стволе и затащила меня за руку внутрь. Пещера оказалась такой широкой, что мы легко там поместились вдвоём, и осталось ещё много места. Девушка приложила палец к губам, призывая меня молчать, и показала пальцем куда-то вверх.
Хорошо, что во снах мы видим иначе, чем в жизни. Сейчас мы видели в темноте так же хорошо, как и днём, и глазам не нужно было привыкать к другому освещению. Копошащийся комок я разглядел хоть и не отчётливо, из-за размытости чужого сна, но весьма точно. Это было гнездо летучих мышей, которые обычно заводились в замках наряду с другими вредителями. В природе они ели в основном насекомых и лишь зимой, когда естественной еды было мало, переходили на другую пищу и пили кровь живых существ. В замках, сбиваясь в большие стаи, они могли слиться в стригов – нечисть, что была не разумна и питалась уже только кровью и магией. Поэтому гнёзда летучих мышей в замках и заброшенных старых домах уничтожали. Для этого достаточно было завести летающих котов, что весьма хорошо справлялись со своей задачей.
Эти летучие мыши прятались сейчас здесь от дневного света, прижимаясь друг к другу и цепляясь лапками за древесину. Весьма хорошее убежище для этих животных. Видимо, они предпочитали спать только на этой стене пещеры, потому что остальная земля в этой расщелине не была загажена экскрементами.
«Весьма аккуратные мышки», - с улыбкой подумалось мне.
- Они сейчас спят, - прошептала Лейяна. – Когда-то давно я нашла в коридоре замка мышонка, которого поймала и уже хотела съесть кошка. Я спасла его, а потом долго выхаживала. Ловила для него кузнечиков в замковом саду. Когда летучая мышка поправилась, оставила её здесь, в своем детском убежище. Отец не разрешил мне держать её у себя в комнате дольше. Это дерево стало её домом. А потом она привела мышат, а те, в свою очередь, своих мышат… и так далее. Теперь тут всегда живут летучие мыши.
Девушка устроилась прямо на полу, рассказывая мне это, не щадя платья и прислонившись спиной к стволу. Я последовал её примеру и сел прямо на утрамбованную землю, предвидя дальнейший рассказ. Я не стал спрашивать, зачем Лея решила мне показать своё убежище и этих замковых паразитов.
- За много лет это гнездо летучих мышей не превысило десятка особей, - продолжала рассказывать Лея, смотря мне в глаза. – Новое поколение частично разлетается. Отец думал, что они обязательно превратятся в стрига и будут представлять для меня и слуг опасность, поэтому решил, что их нужно уничтожить…
Тут я с отцом Леи был согласен. На его месте я поступил бы точно так же. Но я не стал говорить об этом.
- Я сумела переубедить его и попросила подождать… Но за все эти годы они не превратились в нечисть, Корин, и продолжают здесь жить, спасая само дерево от паразитов и короедов. Они приносят пользу, и им хватает пищи, чтобы не измениться. Но если бы они жили в замке, где насекомых почти нет, это бы непременно случилось…
Герцогиня многозначительно посмотрела на меня.
- Среда, в которой мы находимся, меняет нас, - вздохнув, сделала она вывод. – Мне кажется, что ты – как эти летучие мыши, Корин. Только вся беда в том, что ты уже стал стригом. И мне кажется, ты об этом ни капли не сожалеешь... Поэтому мне тебя жаль.
Вот так сравнение… Мое настроение тут же испортилось.
- Я – не нечисть, - привёл факт в свою пользу. – Нечисть не умеет думать и чувствовать, Лея.
- Да, и это самое страшное…
Ну почему у неё на всё есть аргумент и ответ? Я не мог с ней поспорить. Клеймо монстра, что она мне поставила, глубоко задело меня.
Девушка встала и вышла, а я продолжал сидеть, думая о своём. Я уже достаточно много рефлексировал по поводу наших отношений.
Да, во многом насчёт меня Лея была права. Я был таким, каким меня воспитали: непримиримым к ошибкам других, прямым, решительным, уверенным в себе и упёртым. «Деспотом» как выразилась она. Я наделал много ошибок с Леей с самого начала, но осознал это и готов был ради неё изменить в чём-то свои привычки. Теперь не понимал, как до неё это донести.
Устав сидеть в одиночестве, я вышел из пещеры в стволе. Несмотря на неприятный разговор, мне хотелось побыть с ней ещё хотя бы то время, что позволял этот сон.