Страница 50 из 51
Её пальцы дрогнули, но она заставила себя сохранить спокойствие. В голове пронеслись воспоминания: холодные металлические браслеты, выжженные знаки, слова о «собственности». Сейна сглотнула, пытаясь отогнать образы.
— Укусы любви, — продолжил Костер. — Царапины или маленькие синяки от пальцев. Я думал, тебе бы это понравилось. По крайней мере… Иногда я оставляю их на тебе. В основном случайно. Но ты на мне — никогда. Ни разу.
Он произнёс это, не отводя взгляда, будто ждал её реакции. В его глазах светилась невинная надежда, от которой ей стало больно.
Сейна отбросила ткань, и Костер приветливо протянул к ней руки. Она прижалась к нему. Её сердце билось быстрее, чем обычно, но она пыталась скрыть это за улыбкой. Сейна глубоко вдохнула, собираясь с силами, чтобы объяснить то, для чего у неё не было простых слов.
— Мне нравится оставлять тебя в лучшем состоянии, чем я тебя нашла, — призналась она, не обращая внимания на гримасу Костера, как будто он беззвучно спрашивал: «Нашла меня?»
— Вот, например, — она откинула простыню, обнажив бледное бедро и бок целителя, — вот зачем мне оставлять синяк, если я могу…
Она продемонстрировала, поцеловав то место, на которое указала. Её губы были тёплыми, а прикосновение — нежным, будто она пыталась исцелить невидимую рану. В этот момент Сейна особенно остро ощутила, как важно для неё не превращать близость в знак владения.
Внутри неё бушевали противоречивые чувства: с одной стороны — желание угодить ему, с другой — твёрдая уверенность в том, что не может, не должна ставить метки. Для неё любая «метка» была напоминанием о прошлом, о времени, когда её тело не принадлежало ей самой. Она не могла стать тем, кто оставляет такие знаки на другом человеке.
Костер улыбнулся почти против своей воли — нежно — и наклонился, чтобы поцеловать Сейну в губы. Его пальцы скользнули по её щеке, оставляя ощущение невесомости. В этот момент Сейна почувствовала, как что‑то коснулось её бока.
Она оторвалась от поцелуя. Сам Костер выглядел смущённым: его щёки залились румянцем, а пальцы нервно сжали край простыни.
— Неужели? — спросила Сейна.
Её голос дрогнул, но в нём звучала не тревога, а удивление.
— Это всё потенциал мага, — сразу же отозвался Костер. — Но… такого не случалось уже много, много лет.
Он замолчал, будто сам не верил в то, что сказал.
— Что ж, тогда мне повезло, — отозвалась эльфийка, опрокидывая мага на спину.
Её улыбка стала шире, а в глазах мелькнул озорной огонёк. В этот миг она решила оставить все тяжёлые мысли позади — сейчас было время для радости, а не для воспоминаний.
Костер танцевал в комнате Сейны, одетый не в драгоценности или шёлк, а в свои собственные залатанные штаны. Свет из окна падал на его фигуру, создавая причудливые тени на полу. Эти тени напоминали ей о том, как много граней скрыто в каждом человеке — даже в том, кого ты, кажется, знаешь досконально.
Сейна сидела на кровати и наблюдала за ним, чувствуя, как её сердце сжимается от странного сочетания гордости и нежности. В его движениях она видела не просто танец, а откровение, которое он осмеливался ей показать.
Она вспомнила, что уже не раз видела этот танец, и предложила показать Костеру то, что он забыл. Маг быстро учился. Его движения становились всё увереннее, будто он заново открывал для себя давно забытую часть души. В каждом повороте, в каждом шаге читалась свобода — та, которую он редко позволял себе проявить.
И снова Сейну поразили гордость и самообладание Костера, который делился этой частью себя с другим человеком. Она видела, как он борется с неуверенностью, но продолжает танцевать, будто это было важнее всего на свете. В этот момент он был полностью собой — без масок, без страхов.
Они провели день вместе: Костер танцевал, а Сейна наблюдала. Но танец почти закончился.
Костер качнулся вперёд — раз, другой — и наклонился, рисуя руками узоры в воздухе. Его ладони двигались плавно, будто они были продолжением музыки, которой никто не слышал. В этих движениях была особая красота — красота человека, который учится доверять.
Сейна наблюдала, как ноги мага описали идеальную восьмёрку на полу, и сама поднялась на ноги, когда Костер внезапно оказался повёрнут к ней спиной. В этот момент она почувствовала, как её дыхание участилось, а сердце забилось в такт его движениям. Ей захотелось присоединиться, стать частью этой истории, но не как «собственность», а как равная — как тот, кто видит и ценит его настоящего.
Костер застыл в финальной позе танца — и здесь Сейна не показала ему, как это делается в Эстере, но Костер вот‑вот должен был это узнать. Она на мгновение задержала взгляд на его напряжённой спине, размышляя, готов ли он к следующему шагу. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой, и она чувствовала, как собственное сердце бьётся чаще.
Сейна прижалась к спине целителя — мужчина вздрогнул от неожиданности, когда она обхватила его за талию. Её ладони ощутили, как под тканью бьётся его пульс, учащённый от волнения. Тепло его тела передавалось ей, и на секунду она замерла, впитывая это ощущение.
— А теперь, Костер, — мягко сказала она, — обхвати меня за шею, вытяни ноги и падай назад.
Её голос звучал спокойно, но внутри всё сжималось от тревоги: а вдруг он не решится? Сейна старалась не показывать своего волнения, хотя ладони слегка вспотели от напряжения.
На мгновение Костер застыл на месте. Неужели он боялся, что она его уронит? Конечно, Костер знал: если она это сделает, они упадут вместе. Его плечи слегка дрогнули, а пальцы на секунду замерли в воздухе, будто он боролся с инстинктом самосохранения. Сейна видела, как он сглотнул, прежде чем сделать первый неуверенный шаг навстречу неизвестности.
Затем всё произошло стремительно: Костер поднял руки и обхватил Сейну за шею. Она в ответ обхватила его за талию, а другой рукой поддержала за ноги. Сейна почувствовала, как его мышцы напряглись, готовясь к падению. Её собственные мышцы тоже напряглись, принимая его вес, — но она была готова: тренированное тело помнило каждое движение. В то же время она сделала шаг вперёд, присев на корточки, — и Костер оторвался от земли.