Страница 2 из 51
Инквизиторша скользнула взглядом по его потрёпанной одежде, задержалась на небритом лице — и слегка прищурилась, будто подтверждая свои подозрения. Её карие глаза прищурились чуть сильнее — в этом взгляде читалось едва заметное одобрение, и Костёр поморщился. В своей одежде — потрёпанной и перешитой — он, вероятно, выглядел как иллюстрация к справочнику инквизиторов под заголовком «Сбежавший отступник». Небритое лицо и растрёпанный вид лишь усиливали это впечатление, а в глазах мага мелькнуло что‑то вроде виноватой усмешки.
«Если ты сейчас не успокоишься, то тебя размажут в кровавую лужицу!» — подумал он про себя, силясь побороть приступ паники.
Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его гул отдавался в висках — будто барабанный бой перед казнью. Он на мгновение закрыл глаза, вспоминая заговор защиты… Нет, сейчас это только усугубит ситуацию. Вместо этого он сосредоточился на ощущении пола под ногами, на запахе духов и пота вокруг — на чём угодно, лишь бы не дать панике захватить разум.
— Я могу вам помочь, дорогая леди? — вежливо спросил он. — Кстати, я не проститутка. Извините. Но я уверен, что кто‑нибудь другой здесь с удовольствием покажет вам, как можно весело провести время.
Он улыбнулся, чувствуя, как мышцы лица будто сопротивляются этой улыбке. Она давалась с трудом, но должна была выглядеть непринуждённой — словно маска, которую он натягивает в тысячный раз. В этой улыбке промелькнуло что‑то детское, почти невинное: та самая черта, которая позволяла ему выходить сухим из воды даже в самых опасных ситуациях.
Инквизиторша на мгновение улыбнулась в ответ, будто оценив шутку, но тут же взяла себя в руки — её лицо стало непроницаемым, как маска.
— Пожалуйста, назови своё имя и род занятий, — произнесла она.
Её голос был ровным, но в нём сквозила сталь — будто она уже знала ответ и просто ждала, когда он ошибётся.
Костёр решил притвориться идиотом.
— Я? Что‑то не так? — Он изобразил наивное недоумение, чуть склонив голову набок — словно щенок, который не понимает, почему его ругают. Движение растрепало его причёску, а в глазах заиграли искорки наигранного непонимания.