Страница 63 из 74
Глава 31
Паника короля резала уши, но в моей голове звенел чистый, ледяной вакуум.
В реанимации нет места эмоциям. Есть только алгоритм. Смерть клиническая — это
обратимый процесс, у нас есть ровно три минуты, пока гипоксия не разрушит мозг
двенадцатилетнего мальчика.
— Ариша, протокол СЛР! — крикнула я, сбрасывая иглодержатель на поднос. — Очисти
ротовую полость! Начинаем искусственное дыхание. Тридцать к двум. Живо!
Моя дочь сработала мгновенно. Она быстро обернула палец чистой марлей, проверила
рот мальчика на наличие рвотных масс, убедившись, что дыхательные пути свободны.
Запрокинула его голову назад, выдвинув нижнюю челюсть.
Я положила основание своей правой ладони на нижнюю треть грудины принца Эрика,
на два пальца выше мечевидного отростка. Накрыла её левой рукой, сцепив пальцы в
замок. Выпрямила локти, нависая всем весом своего тела Элинор над столом.
— Раз, два, три, четыре, пять… — начала я громкий, ритмичный отсчет, вдавливая
грудную клетку мальчика на пять сантиметров с частотой около ста двадцати
нажатий в минуту.
Кости ребер принца под моими руками казались удивительно тонкими и хрупкими, но
я не снижала давления. Непрямой массаж сердца должен был физически прокачивать
кровь по сосудам, имитируя работу остановившегося миокарда.
— Тридцать! Дыши, Ариша! — скомандовала я.
Арина зажала нос мальчика пальцами и сделала два глубоких, плотных вдоха «рот в
рот». Грудь Эрика послушно приподнялась.
— Продолжаем! Раз, два, три… — я снова навалилась на грудину.
Параллельно мой мозг лихорадочно искал причину остановки. Наркоз. Передозировка
сонного отвара? Нет, я рассчитывала капли предельно аккуратно. Скорее всего,
рефлекторная остановка сердца из-за раздражения блуждающего нерва при
манипуляциях на слепой кишке на фоне сильной интоксикации и высокой температуры.
Нужен кардиотоник. Адреналина у меня нет. Но у меня есть наперстянка.
— Арина, в моём саквояже! Маленький синий флакон со стеклянной пипеткой.
Концентрированный экстракт наперстянки! Немедленно набери три капли!
Наперстянка — дигиталис. Мощный кардиотонический гликозид растительного
происхождения. Он увеличивает силу сердечных сокращений и снижает проводимость,
заставляя уставшее сердце сделать первый, мощный толчок. Сублингвальное введение
— под язык — гарантирует мгновенное всасывание в кровь через богатую сеть
капилляров, минуя печеночный барьер. Действует почти так же быстро, как
внутривенный укол.
Арина дрожащими пальцами откупорила синий флакон, набрала в пипетку мутную
зеленоватую жидкость и аккуратно капнула три капли под распухший язык принца.
— Есть! — выдохнула она.
— Продолжаем массаж! — я снова начала давить на грудину. — Раз, два, три… Дыши,
Эрик, ну же, маленький воин, борись! Твой отец ждет тебя!
После третьего цикла реанимации я остановилась и прижала пальцы к сонной артерии
на шее мальчика.
Ничего. Только звенящая пустота под моими пальцами.
Король Аарон за моей спиной зарыдал, его тяжелое тело бессильно опустилось на
колени прямо в грязный снег у двери, а Алистер продолжал крепко держать его за
плечи. Его лицо было бледным как мрамор, но взгляд оставался упрямым и твердым.
Он верил мне вопреки всему.
«Только не сегодня, — яростно подумала я, чувствуя, как пот заливает мне глаза,
смешиваясь со слезами усталости. — Я не отдам тебя смерти, малыш».
Я снова начала массаж, вкладывая в каждый толчок остатки своих физических сил.
— Раз! Два! Три!.. Дыши, Ариша! Ещё вдох!
И вдруг, на середине четвертого цикла, под моими пальцами на шее принца что-то
едва заметно дернулось.
Я замерла, задержав дыхание.
Слабый, прерывистый, но совершенно отчетливый толчок. Через секунду — второй,
более уверенный. И третий!
— Есть пульс! Пульс восстанавливается! — закричала Арина, её лицо озарилось
безумной, восторженной улыбкой.
В ту же секунду грудная клетка принца Эрика судорожно, глубоко вздохнула.
Мальчик сделал хриплый, свистящий вдох, его веки затрепетали, а пальцы рук слабо
пошевелились. Сердце забилось ровно, гоня теплую кровь по сосудам. Сероватый
оттенок кожи стремительно сменялся здоровой, живой бледностью.
Я медленно отступила от стола, чувствуя, как мои колени подкашиваются от
невероятного, опустошающего облегчения. Если бы Алистер мгновенно не подставил
своё плечо, удерживая меня, я бы рухнула прямо на пол.
Король Аарон бросился к столу, бережно прижимая к себе слабую руку своего
дышащего сына и заливаясь слезами радости.
Мы перенесли принца на чистую, сухую постель под теплые одеяла. Наступило время
долгого ночного дежурства.
Всю ночь мы с Алистером провели у постели мальчика. Король Аарон дремал в
глубоком кресле у камина, измученный пережитым ужасом. Арина спала на кушетке в
углу, укрывшись моим плащом.
Алистер подошел ко мне, набросив на мои плечи свой тяжелый шерстяной плащ,
согревающий лучше любого камина. Он присел рядом на низкую скамью, взял мои
холодные ладони в свои огромные, теплые руки и бережно сжал их. Мы молчали,
глядя на ровное дыхание спящего принца в тусклом свете догорающих свечей. В этой
тишине наши души окончательно переплелись, не нуждаясь в словах. Я знала, что
этот мужчина — моя судьба, моя крепость и моя любовь.
Когда первые бледные лучи зимнего солнца пробились сквозь высокие витражные окна
спальни, окрасив комнату в золотистые тона, принц Эрик шевельнулся.
Он медленно открыл свои большие карие глаза, его взгляд был чистым, осмысленным.
На его лбу не было и тени прежней лихорадки — отек спал, а воспалительный
процесс был полностью остановлен моим скальпелем.
— Папа… — слабо, но совершенно отчетливо позвал мальчик. — Я хочу пить. И
животик больше не болит.
Король Аарон мгновенно вскочил со своего места. Услышав голос сына,
могущественный правитель Валарии, перед которым трепетали министры и епископы,
медленно опустился на колени прямо перед моим стулом. Он бережно взял мои руки,
испачканные высохшей кровью его сына, и прижал их к своему лицу, заливаясь
слезами благодарности.