Страница 61 из 74
Глава 30
Парадная спальня принца стремительно превращалась в стерильный бокс окружного
госпиталя.
По моему приказу гвардейцы вынесли из комнаты все тяжелые пыльные ковры,
бархатные портьеры и мягкие пуфики — главные рассадники госпитальной инфекции.
Слуги без устали таскали ведра с кипящей водой, от которой по комнате клубился
густой белый пар, оседая каплями на холодных мраморных стенах. Алистер лично
контролировал процесс: по его приказу служанки тщательно протерли все деревянные
и каменные поверхности чистым спиртовым дистиллятом.
Мы с Ариной перенесли принца Эрика из мягкой грязной постели на широкий дубовый
стол в центре комнаты, предварительно ошпаренный кипятком и застеленный
проваренными белоснежными простынями.
Король Аарон стоял в самом темном углу у двери, бледный, сцепив пальцы в замок
так, что суставы хрустели. Он не проронил ни слова, но его лихорадочный,
умоляющий взгляд не покидал лица его единственного сына ни на секунду.
Мы с Ариной стояли у стола, закатав рукава платьев до локтей. Моя девочка
действовала на удивление собранно. Страх в её глазах уступил место привычной,
профессиональной концентрации студентки-медика. Она разложила на чистой салфетке
мои серебряные инструменты: тонкий ланцет, изогнутые иглы, пинцет и зажимы,
которые по моим чертежам изготовил замковый кузнец в Черном утесе. Всё это
блестело, омытое спиртом.
— Начнем с анестезии, — тихо произнесла я, беря флакон с концентрированным
сонным отваром из сонного корня и дикого мака. — Ариша, контролируй пульс и
зрачковый рефлекс.
Я аккуратно, каплю за каплей, ввела отвар под язык принца, рассчитывая дозировку
по его весу с хирургической точностью. Через пять минут веки мальчика
затрепетали, его дыхание стало глубоким, ровным, а тело полностью расслабилось.
Арина проверила рефлексы — зрачки сузились, на легкий щипок кожи мальчик не
среагировал. Он спал глубоким, безболезненным сном.
— Руки, Ариша, — скомандовала я.
Мы тщательно вымыли руки чистым спиртом. Кожу мгновенно стянуло и обожгло
холодом, но это была наша единственная защита от сепсиса в этих средневековых
условиях.
Я встала с правой стороны от принца Эрика. Арина встала напротив, держа в руках
серебряный поднос с инструментами и масляную лампу, направляя яркий свет прямо
на живот мальчика. Алистер встал у изголовья стола, готовый в любую секунду
прийти на помощь.
Я мысленно наметила анатомические ориентиры. Правая передняя верхняя подвздошная
ость. Пупок. Линия между ними. Граница между наружной и средней третью этой
линии — точка Мак-Бурнея. Место проекции червеобразного отростка.
— Ланцет, — протянула я руку.
Арина мгновенно вложила в мою ладонь прохладную серебряную рукоять инструмента.
Я сделала глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Мой разум полностью
отключился от внешнего мира — исчез королевский дворец, исчезли угрозы
Инквизиции и плаха Алистера. Осталось только операционное поле, пациент и моя
работа.
Точным, уверенным движением я провела ланцетом косой разрез в правой подвздошной
области длиной около восьми сантиметров. На бледной коже принца проступила
багровая полоса, выступили первые капли крови.
— Зажимы, Ариша. Промакивай, — отрывисто командовала я.
Арина действовала безупречно. Она быстро прижимала чистые сухие тампоны к краям
раны, убирая кровь, и подавала мне зажимы, которыми я пережимала мелкие
кровоточащие сосуды.
Я аккуратно рассекла подкожную клетчатку и апоневроз наружной косой мышцы
живота. Мышцы раздвинула тупым способом — вдоль их волокон, чтобы минимизировать
травму тканей и ускорить последующее заживление. Обнажилась тонкая,
полупрозрачная брюшина.
Я осторожно подцепила брюшину пинцетом, сделала крошечный надрез ланцетом и
расширила его ножницами.
В рану мгновенно вылилось небольшое количество мутного, желтоватого экссудата.
Начальные признаки перитонита.
— Отсоса у нас нет, промакивай тщательно, — шепнула я Арине. Её пальцы быстро и
аккуратно убирали воспалительную жидкость чистыми марлевыми тампонами.
Я аккуратно ввела пальцы в брюшную полость, нащупывая слепую кишку. Медленно
вывела её в рану.
И вот он.
Аппендикс. Он был огромным, размером с мой указательный палец, напряженным,
багрово-черного цвета с очагами серого налета — классический гангренозный
аппендицит. На его верхушке уже истончилась стенка, сквозь которую просвечивал
гной. Отросток был готов лопнуть в любую секунду. Еще час — и спасать мальчика
было бы уже поздно.
— Боги… — тихо выдохнул Алистер, глядя на этот воспаленный, страшный орган.
Король Аарон у двери прижал руку к рту, едва сдерживая судорожный вздох.
— Шелковую нить, быстро, — требовательно произнесла я, не сводя глаз с отростка.
Арина вложила в мои пальцы прочную, предварительно проваренную шелковую нить.
Я аккуратно перевязала брыжеечку аппендикса, останавливая кровоток. Затем
наложила прочную шелковую лигатуру на самое основание отростка у слепой кишки.
Наложила кисетный шов на стенку кишки вокруг аппендикса.
— Зажим под нить, Ариша. Держи кишку ровно, — скомандовала я.
Моя дочь зафиксировала ткани. Я взяла ланцет, аккуратно срезала воспаленный
аппендикс чуть выше наложенной нити и обработала культю чистым спиртом. Бережно
погрузила культю внутрь слепой кишки и затянула кисетный шов, полностью изолируя
кишечное содержимое.
— Готово. Отросток удален, кишка герметична, — выдохнула я, сбрасывая
воспаленный орган на серебряный поднос. — Промываем полость теплой кипяченой
водой. Промакивай, Ариша.
Мы тщательно осушили брюшную полость. Никакого гноя не осталось. Я начала
послойно ушивать рану. Брюшина — тонкий шелковый непрерывный шов. Мышцы —
узловые швы. Апоневроз. Каждое мое движение было ритмичным, точным, отточенным
тысячами часов практики на Земле.
Я накладывала последние швы на кожу принца Эрика, чувствуя, как по спине катится
холодный пот усталости. Всё шло просто идеально. Операция была завершена за
сорок пять минут.