Прими мою страсть

Глава 6. Анна

Моя интуиция подсказывает, что впервые в жизни муж неприкрыто лжет. Он с ожиданием смотрит на меня, но я не двигаюсь. Просто смотрю ему в глаза.

Ян угрожающе приподнимает бровь.

— Я жду помощи, Аня.

Его голос спокоен, но я ощущаю исходящее от него напряжение.

— Твоя майка, Ян, — произношу медленно. — Она пахнет женскими духами!

— И что? Я был в торговом центре! Там на каждом углу продают турецкие духи. Они разбрызгивают их в воздухе, чтобы привлечь покупателей!

— Эти духи с тяжелой сладкой нотой. Такие предпочитает моя сестра. Если ими пахнет твоя футболка, значит, она как минимум к тебе прикасалась!

— Все, довольно! Я больше не хочу слушать этот бред! Если ты намерена меня оскорблять, то подумай о последствиях. Я не всегда бываю великодушным! — резко перебивает меня он и распахивает гардероб. Подчеркнуто громко перебирает вещи на вешалках, находит плотную светлую рубашку с длинным рукавом и бросает ее на постель.

Рубашка хорошо сочетается со смокингом, но муж все равно испепеляет меня недовольным взглядом. Он ненавидит, когда запланированный образ приходится менять на ходу. А еще ему не нравится, когда я выхожу за рамки принятых отношений.

Я храню молчание. Я не знаю, что предпринять. Я не знаю, насколько тесен контакт Яна и Яры. Неизвестность сводит меня с ума, и я едва сдерживаюсь, чтобы не начать скандал. Не поехать на праздник я тоже не могу – там моя маленькая Ясмин. Я хочу взять ее на руки прежде, чем разразится буря в нашей семье. Кто знает, на что способен Ян в порыве ярости?

Я решаю нарушить заявленный дресс-код и выбираю голубое. Приталенное платье-халтер с открытой спиной и декоративными воланами на юбке оттеняет цвет моих глаз и освежает лицо, а дизайнерские босоножки со стразами подчеркивают стройность, но Ян почему-то злится еще сильнее, чем прежде.

— Почему ты не хочешь надеть черное платье? — грозной тучей нависает надо мной он. — Дресс-код предполагает…

— Прости, но голубой идет мне больше.

— Возьми накидку, — требует муж.

— Зачем?

— Я не хочу краснеть за тебя перед мамой и ее гостями! Тебе лучше прикрыть спину и плечи.

— Как скажешь.

В итоге мы выходим из дома позже, чем планировали. Садимся в мерседес, в котором ждет услужливый водитель и не разговариваем. Муж меня игнорирует. Так происходит каждый раз, когда я становлюсь неудобной. Сейчас я для него неудобна. Я задаю неудобные вопросы. Я надела платье, которое не вписывается в принятый дресс-код.

Когда Ян меня тиранит, я теряю почву под ногами. Но сегодня моя идеальная семейная жизнь отравлена подозрениями. Я очень хочу, чтобы они не подтвердились, но интуиция подсказывает, что ошибки нет. Ян действительно вез в машине мою сестру, и они тесно соприкасались. Иначе запаху не пропитать футболку.

Я смотрю в окно невидящим взглядом. В сердце медленно разгорается боль потери. Семейная идиллия рушится у меня на глазах, и я не понимаю, как быть с этим дальше. Знаю одно – я не стану жить с мужчиной, который мне изменяет.

У ресторана нас встречает администратор.

Он забирает у меня накидку и провожает нас в большой банкетный зал.

Когда мы с Яном появляемся в зале, официанты уже разносят закуски и шампанское. Мы тонем в атмосфере праздника – здороваемся со всеми присутствующими, лавируем от одной компании к другой, и через пятнадцать минут я ощущаю, что от фальшивой улыбки у меня сводит скулы.

Я ищу глазами дочь. Нахожу Ясмин на руках у няни и успокаиваюсь. Надеюсь, мне удастся улизнуть пораньше вместе с малышкой.

— Я оставлю тебя на минуту, дорогая, — Ян подчеркнуто вежливо целует мою руку и отходит к компании мужчин, среди которых я вижу Сержа Филатова. Он прижимает к себе блондинку и веселится на полную катушку. «Дочь плачет и зовет тебя по ночам, ублюдок», — сокрушаюсь мысленно.

— Чудный вечер, не находишь? — обжигает шею вкрадчивый голос Туманова.

Оборачиваюсь и практически оказываюсь в его объятиях. Сталкиваюсь с пронзительным взглядом его серых глаз, и сердце гулко ударяется о ребра.

Влад совершенно не вписывается в царящую вокруг атмосферу. Он не в смокинге, а в светло-голубом льняном костюме и светлой рубашке, верхние пуговицы которой небрежно расстегнуты. Ни галстука, ни бабочки. Зато шампанского в нем уже прилично.

Влад подхватывает с подноса два бокала шампанского и любезно протягивает мне один из них.

— А нерадивый папаша, похоже, радуется жизни, — не дождавшись от меня ответа, продолжает он. — Так что байку о карьерном самосвале в случае с Кошкиной считаю самой правильной.

— Почему ты не в смокинге? — недоумеваю я.

В его глазах вспыхивает лукавый огонек.

— Мне хотелось, чтобы мы с тобой были одеты в одной цветовой гамме.

Он приподнимает бокал и улыбается. Я с досадой отмечаю, что в голубом только мы вдвоем.

— Ты не мог знать, что я надену голубое!

— Ты недооцениваешь мою интуицию. Ты ведь тоже чувствуешь себя чужой на этом празднике жизни, да?

— Ты ошибаешься.

Его губ касается хитрая улыбка.

— Тогда почему ты выбрала голубой?

— Потому что мне идет этот цвет.

— Вот и я выбрал голубой, потому что он мне идет. У нас с тобой намного больше общего, чем у этих расфуфыренных пижонов, считающих себя хозяевами жизни. Не находишь?

Его взгляд обжигает, и я осторожно сглатываю.

— У нас с тобой нет ничего общего.

— Тогда почему ты сегодня в обед нарушила все запреты мужа и поехала с Кошкиной в суд?

— Потому что она моя подруга. Я крестная ее дочери.

— Я помню те крестины. Она пригласила всех сотрудников нашей клиники, но забыла выбрать крестного. Ты помнишь, кто держал Лизу вместо него?

Я растерянно смотрю на Туманова.

— Ты, — вспоминаю те моменты.

— Да. Сам того не желая, я взял на себя обязательство крестного отца. Так что у нас с тобой намного больше общего, чем ты думаешь.

Я усмехаюсь. Надо же, я и забыла про крестины.

— Ты ведь не воспринял тот момент всерьез?

— Почему? Каждый день рождения я отсылаю своей крестнице чек на приличную сумму. Она сможет воспользоваться средствами, когда ей исполнится восемнадцать. Надеюсь, когда Лиза вырастет, она будет решительнее своей матушки и станет автоматически посылать в бан мужчин, подобных ее отцу.

Я торопею. Странно, Катя ни разу не упоминала о том, что Туманов серьезно воспринял обязательства крестного отца, которые ему навязали.