Прими мою страсть

Глава 26. Влад Туманов

Группа захвата работает четко, как часы. Молниеносно и бесшумно выбивает входную дверь, оцепляет лестницу. Прикрывая друг друга, опера спускаются вниз.

— Всем оставаться на своих местах! Руки за голову!

Я иду вслед за оперативной группой.

Чем ниже мы спускаемся, тем сильнее бьет в нос сырость и известковая пыль. Вокруг покрытый пятнами плесени и влажными потеками серый бетон. Когда-то здесь действительно собирались сделать место для хранения вина – винные стеллажи еще сохранились.

За стеллажами открывается жуткое виденье – в полумраке от тусклого освещения заметны два деревянных стула. Они стоят в самом центре комнаты. Стулья прикручены болтами к полу. Двое человек сидят лицом друг к другу. Они связаны промышленным скотчем и не имеют возможности сдвинуться ни на сантиметр.

Я каменею – в заложниках, привязанных к стульям, я узнаю своего отца и Анастасию Вронскую.

Чуть в стороне, в полумраке стоит современный верстак, над которым нависает Ян Вронский. На верстаке разложены предметы – хирургический нож, шприц и зажим.

— Ян, — слышится глухой женский стон. — Ты снова бросил пить лекарства, которые прописал доктор? Мы ведь договаривались! Ты же понимаешь, что без них твое отклонение выходит из-под контроля?

— Мне не нужны лекарства, мама, — голос Яна спокоен, как никогда. Его правая кисть перебинтована, и он плохо ею владеет. — Я уже давно понял – ты никогда не угомонишься! Моя любовь к тебе безгранична, но я устал от твоих попыток устроить личную жизнь. Каждый раз я устраняю твоего поклонника, а ты находишь нового идиота!

— Попрошу без оскорблений! — хрипит мой отец. — И вообще – прекратите немедленно ваше дурацкое шоу и развяжите нас!

Ян холодно усмехается.

— Кажется, вы меня не поняли, господин Туманов. Это не шоу. Я собираюсь прикончить вас обоих. Вы с мамой больше не будете отравлять мою жизнь!

— Ян, ты не должен был бросать пить таблетки! — Анастасия Вронская в отчаянии. Она пытается вырваться из пут скотча, но тщетно. Он крепко ее удерживает. — Мы ведь договорились! Ты ведь знаешь, чего мне стоило скрыть улики с мест прежних преступлений до приезда полиции! А ты снова взялся за свое?

Ее сын криво ухмыляется.

— Прости, мама. Я уже все решил.

Он зажимает в левой руке шприц и подходит к моему отцу.

— Ты умрешь первым, — сообщает спокойно. - Хочу, чтобы мама увидела твою смерть прежде, чем сама отправится к праотцам.

— Вперед, — тихо командует Воробьев, и группа захвата рвется в бой.

— Брось шприц и подними руки вверх! — выкрикивает один из оперативных сотрудников.

Ян растерянно оборачивается. Шприц падает на каменный пол.

— Сволочи, как вы меня нашли? — изумленно хрипит поверженный Вронский.

Его толкают вниз, заковывают руки в наручники.

— Вы обвиняетесь в серии убийств, господин Вронский, — склонившись над Яном, жестко сообщает майор Воробьев. — Вы можете хранить молчание, потому что все, что вы скажете, будет обращено против вас. Но я советую вам написать чистосердечное признание. Только боюсь, в вашем случае оно не поможет смягчить приговор.

— Папа! — я рвусь к отцу. Пытаюсь разорвать скотч, но он не поддается.

— Сынок… я знал, что ты меня спасешь, — шепчет отец. — Развяжи меня, пока это приключение меня не доконало.

Я усмехаюсь. Прижимаюсь к нему.

— Как же я рад, что ты живой!.. постой-ка, надо сделать фото на память…

Достаю мобильник, отхожу на шаг.

— Не вздумай! — рычит он.

— Еще как вздумаю, — хитро подмигиваю ему я.

Сделав пару кадров, я отступаю в сторону, позволяя сотрудникам полиции освободить заложников.

Яна Вронского выводят наверх.

Он останавливается возле бедной Анны. Рвется к ней, и она вжимается в стену.

— Это все ты виновата! Ты! Если бы ты не стащила пистолет, я бы довел свою работу до конца! Никто бы не заподозрил меня в убийствах…

Сжав кулаки, побледневшая Аня вдруг подается вперед и смачно плюет ему в лицо.

— Подонок! — шипит с презрением.

Полицейские толкают Вронского в спину, а я подхожу к Ане. Обнимаю ее за плечи, и она, всхлипнув, виснет у меня на шее.

— Влад, это так ужасно… — шепчет надрывно.

— Да уж, — бурчу недовольно.

***

Допрос проводится в просторной гостиной Вронских. Пока моего отца обследуют врачи из прибывшей неотложки, Анастасия Вронская дает показания полиции.

Мы с Анной стоим у камина. Аня уже успела переодеться в светлое платье из льна и собрать длинные волосы в косу, и я не могу отвести от нее глаз. Похоже, эта женщина поселилась в моем сердце навсегда. Но сейчас не время думать о чувствах к Анне. Нам интересны показания Анастасии Вронской.

— В переходном возрасте у моего сына начали проявляться странные отклонения, — Вронская потерянно вздыхает. — Ему вдруг понравилось убивать. Сначала он убил нашу собаку. Потом моего любимого кота... Он отпирался от этих преступлений, но доказательства были неоспоримы. Мы с отцом тайно отвезли его к очень хорошему психиатру, и тот прописал лечение. Оно помогло. Наклонности Яна померкли. Он поступил в строительный университет, занялся бизнесом. Я по праву гордилась своим мальчиком… Ровно до тех пор, пока не обнаружила, что мои поклонники слишком быстро погибают.

Она закрывает лицо руками.

— Ян пытался продолжать лечение, но на этот раз оно не помогло. Монстр, живущий внутри него, как будто вырвался из-под контроля и больше не желал скрываться.

Аня молчит. В ее глазах плещется так много всего – отчаяние, горечь, ненависть. Я ее понимаю – она пять лет жила с психопатом и родила от него дочь. Ей самой потребуется долгая реабилитация.

Я с сочувствием приобнимаю ее за плечи.

— Помоги мне собрать вещи, — тихонько шепчет она. — Я не хочу больше оставаться в этом доме ни минуты.

Я согласно киваю и поднимаюсь вслед за ней на второй этаж, в роскошную спальню Вронских. Аня вытаскивает из шкафа два чемодана. Скидывает свои вещи на постель, а я быстро складываю их в чемоданы.

Эта процедура занимает около получаса, потом я выношу чемоданы в коридор.

Аня вдруг подходит к кровати.

— Я не хочу, чтобы что-то напоминало мне о моем замужестве! — шепчет с ненавистью. Идет на террасу и достает из шкафчика жидкость для розжига.

Она поливает жидкостью постель с таким отчаянием, что я не смею ее останавливать.

— Аня… — пытаюсь ее образумить.