Матадор

Я задумался. Пятьдесят песо — большая сумма, а с другой стороны — я уже и так достаточно потратился, так что, глупо экономить на ружье, пусть и старом. К тому же, падре мне презентовал специально для реализации поставленных задач тысячу песо, это огромная сумма, которую я до сих пор не потратил. Я достал кошелёк, отсчитал двадцать пять золотых монет и положил их на прилавок.

— Бери, — сказал я, — и мне к нему нужно ещё пятьдесят патронов. Думаю, что хватит на первое время.

— Как скажете, сеньор! — хозяин сгрёб деньги в ящик и начал собирать покупку. Смазанный, завернутый в промасленную бумагу карабин, коробка с капсюлями, мешочек с пулями и форма для их отливки — всё это он упаковал в длинный деревянный ящик с кожаной ручкой. Пулелейка мне не требовалась, но не стану же я разочаровывать хозяина, это и ни к чему. А пятьдесят патронов мне хватит, чтобы поохотиться. Покупать больше — значит таскать их за собой, а у меня и так уже целый склад образовался в комнате.

— Кстати, — спросил я, когда он уже укладывал оружие. — У вас найдётся винтовка с оптическим прицелом? Немецкая или американская?

Хозяин поднял на меня внимательный взгляд.

— Это дорогое удовольствие, сеньор, и редкое. Такие вещи заказывают из Европы, но у меня есть одна. Winchester-Mauser, 1885 года. Ствол нарезной, прицел трёхкратный, германской работы. Ждёт своего покупателя.

— Покажите.

Он полез в дальний угол витрины и достал винтовку. Более длинную, с массивным стволом и оптической трубой на кронштейнах. Она выглядела грозно и внушительно.

— Семьдесят песо, без патронов и оптического прицела.

— Гм. Нет, тогда не возьму, слишком дорого для меня, — покачал я головой, делая вид, что сомневаюсь, — а вот прицел к своему карабину я бы взял. На мелкого зверя охотиться думаю, тут прицел как раз нужен.

— Отдельно прицел могу предложить фирмы William Malcolm из города Сиракьюс, штата Нью-Йорк.

— Сколько стоит?

— Самый простой и устаревший стоит двадцать песо, остальные дороже.

— Хорошо, давайте за двадцать.

— Сию минуту, сеньор, вам показать, как крепить его на карабин?

— Да, ни разу не устанавливал, будьте любезны.

— Всенепременно! — удовлетворённо кивнул хозяин и за полчаса установил мне прицел, изрядно с ним провозившись, но зато сделав всё, как надо.

Убрав карабин в деревянный футляр и забрав к нему патроны, я вышел из магазина. Улица вновь встретила меня шумом и суетой, но в моей душе царило спокойствие. У меня теперь имелось хорошее снайперское оружие, способное решать любые задачи.

— Теперь можно и за дело, — сказал я сам себе, шагая к гостинице.

На рассвете я выехал на извозчике из Мехико, держа путь к восточным предгорьям, где кончались последние кварталы и начинались поля, поросшие колючим кустарником. Карабин «Monkey Tail» лежал в чехле за спиной, короткий, лёгкий, он почти не чувствовался, но я знал, что́ везу. Английская работа, уитвортовский ствол, хозяин оружейного магазина говорил, что он может сбить монету на расстоянии двести ярдов.

Дорога казалась пустынной. Изредка попадались крестьянские повозки, гружённые кукурузой, да брели куда-то по своим делам индейцы, кутаясь в серапе от утреннего холода. Я вышел на мелкой станции, у какого-то просёлка, и пошёл пешком. Примерно через час я оказался в низине, где высокая, жухлая трава перемежалась зарослями кактусов и низкорослых дубов. Здесь, в стороне от большака, можно спокойно стрелять, не привлекая внимания.

Я остановился и достал карабин. Длинный рычаг на верхней части затвора, так называемый «обезьяний хвост», как прозвали его, легко поддался, открывая казённик. Я вставил бумажный патрон, дослал, нажал на капсюль. Всё, теперь оставалось только найти цель.

Я прошёл немного вперёд, вглядываясь в заросли. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь чириканьем всякой птичьей мелюзги, да ветер шуршал листьями на деревьях. Я уже начал думать, что придётся довольствоваться стрельбой по камням, как вдруг заметил движение.

Метрах в семидесяти, у корней старого кактуса, возился кролик. Крупный, серовато-бурый, с длинными ушами. Он то и дело вставал на задние лапки, оглядывался, потом снова принимался обгрызать кору. Мексиканский кролик один из самых крупных в этих краях; говорят, иной достигает двух килограммов. Небогатая добыча, но для пристрелки сойдёт.

Я поднял карабин, прицелился. Ствол чуть дрожал в руках, но не от волнения, а от холодного утреннего воздуха. В оптику открывался прекрасный вид на кролика, как будто он стоял на задних лапах совсем рядом со мной, вот только руку протяни и коснёшься его длинных серых ушей. Я выдохнул, задержал дыхание и плавно нажал на спуск. Выстрел грянул сухо и отрывисто. Запахло палёным порохом, клуб густого порохового дыма медленно поплыл в сторону. Кролик дёрнулся, подпрыгнул и рухнул на землю.

Я подошёл к нему, поднял за уши. Пуля вошла чуть ниже уха, чистая работа. Я уложил тушку в мешок, неспеша перезарядил карабин и решил пройти ещё немного. Нечего возвращаться в город с пустыми руками, да и расстояние до цели казалось совсем небольшое, а мне нужно ещё испытать ружьё на дальней дистанции.

Второго кролика я заметил через четверть часа. Он кормился на открытом месте, в траве, не чуя опасности, находясь довольно далеко от меня. Я его увидел, когда рассматривал местность через оптический прицел. Присев на одно колено, я навел на него прицел. Выстрел, и ещё один съедобный грызун добавился к моей добыче.

Карабин работал безупречно. Затвор открывался легко, патроны входили в казённик без усилий. Я приноровился перезаряжать его, не глядя, одними пальцами, навык, который мог пригодиться в более опасных обстоятельствах.

Третьего кролика я подстрелил уже под вечер, когда солнце начало клониться к закату. Он выскочил из-за кустов прямо передо мной, замер на мгновение и тут же рухнул, сражённый пулей навскидку. Я не стал его подбирать, мне не нужна третья туша. Просто перешагнул и пошёл дальше, наслаждаясь тишиной и тем странным спокойствием, которое всегда находит после хорошего выстрела. Затем передумал и, повернув обратно, забрал его, не люблю ничего делать напрасно.

Вернувшись на просёлок, достал флягу, отпил воды, затем вынул капсюль, прочистил ствол и уложил карабин в чехол. Три кролика лежали в мешке, добыча, которая стоила затраченных сил.

В Мехико я въехал уже в сумерках. Город шумел, сверкал огнями, пах гарью и жареным мясом. Я проехал мимо патруля, не удостоившись даже взгляда, кто станет останавливать человека с парой кроликов, возвращающегося с охоты?