Страница 3 из 62
— Под ковриком найдёте револьвер. Тридцать восьмой калибр. К концу недели научитесь разбирать вслепую.
— Зачем бухгалтеру?
— Потому что бухгалтер, это то, кем вы будете выглядеть. Не то, кем придётся быть.
Ворота закрылись.
Я смотрела на ключи в своей руке ещё долго после того, как он ушёл.
Зашла в квартиру и открыла блокнот на столе.
Убористые строчки, чернила свежие. Алисия Валенсиано. Двадцать восемь лет. Майами, Флорида. Отец — Рикардо Валенсиано, умер в двадцать четвёртом. Мать — Розария, урождённая Де Лука, живёт в Неаполе. Собака в детстве. Рыжая.
Прочитала дважды. Закрыла глаза, повторила про себя: Алисия. Двадцать восемь.
Имя не ложилось. Слишком много гласных, язык спотыкался на втором слоге.
Произнесла вслух — тихо, в пустую комнату:
— Алисия Валенсиано.
Стены не ответили. Город за окном не обратил внимания.
Я открыла блокнот снова. Читала, как читают финансовый отчёт, строка за строкой, без пропусков. Запоминала не слова. Запоминала интервалы между словами — места, где история могла дать трещину, если её потянуть.
Собака.
Я никогда не держала собак. Мать была против шерсти на мебели.
Алисия держала. Алисия любила.
Я повторила это себе и почувствовала что-то странное. Ближе к любопытству. Как примеряешь чужое пальто и обнаруживаешь, что оно почти по размеру.
Это было неприятнее всего остального за сегодня.
Закрыла блокнот. Нашла под ковриком то, что обещал Харпер — завёрнутый в тряпицу револьвер, холодный и тяжелее чем я ожидала. Положила на стол рядом с блокнотом. Смотрела на них.
Чужая жизнь и оружие для неё.
Легла поздно. Лепнина по периметру — листья, завитки, что-то похожее на виноград. Считала. Двадцать три. Потом ещё раз.
Повернулась на бок. Нашла взглядом револьвер на столе — тёмный силуэт в темноте. Лежит там, где оставила.
Девяносто дней. Три месяца.
Утром проснулась раньше будильника.
Лежала не двигаясь. Слушала незнакомые звуки, незнакомый запах, давление чужого матраса под лопатками и тяжесть одеяла. Потом вспомнила, где нахожусь. Не испугалась. Просто вспомнила как задачу, оставленную с вечера.
Встала. Умылась холодной водой. Кран скрипел, горячая шла медленно.
Открыла чемодан. Достала платье, которое никогда не носила на работу — тёмно-синее, с низким воротом, купленное год назад. Оделась. Надела изумруды.
Подошла к зеркалу.
Элис Грейсон смотрела на меня — привычное лицо, волосы ещё не убраны. Я стояла дольше чем обычно. Потом сняла очки.
Без них лицо становилось другим. Мягче по краям. Алисия Валенсиано не прятала бы лицо.
Я убрала очки в футляр. Лицо в зеркале было почти чужим.
Взяла блокнот. Села у окна. За стеклом Чикаго просыпался. Я слышала, как молочник оставил бутылки у соседнего подъезда, звяканье стекла долетело на девятый этаж.
Начала читать.
Страх никуда не делся. Но что-то под ним уже не ждало.
Оно начало считать.