Страница 25 из 62
— Нет. — Ровно. Без обвинения. — Не знаешь. И это тебя не пугает. Это интересно.
Он ничего не добавил. Продолжал вести. Рука у моей спины сдвинулась — чуть ниже, чуть точнее.
— Не бойся, — произнёс он тихо.
— Я не боюсь.
— Знаю.
Хуже всего было именно это. Что знал.
К дамской комнате я пошла в начале второго часа.
Лола вышла на сцену без объявления, встала у микрофона — что-то французское, низко и медленно. Зал притих. Корелли слушал. Я воспользовалась.
Коридор за залом был узкий — красные обои, одна лампа под потолком, запах пудры и старых сигарет.
Я стояла у зеркала.
Тёмно-красный шёлк. Открытая шея. Колье.
Не Элис Грейсон, та носила льняные блузки и умела быть невидимой в любой комнате. Не Алисия Валенсиано, которую я строила по чужим документам два месяца. Кто-то третий, без имени, без папки. Она появилась, когда Корелли открыл дверь машины и не сказал ничего, а просто ждал.
Я поправила помаду. Вышла.
Он стоял в коридоре.
Широкий, в дорогом пиджаке, перстень с камнем на правой руке. Лет сорок пять. Запах виски и дешёвого одеколона под дорогой одеждой. Стоял так, как стоят люди, которые привыкли что пространство принадлежит им по умолчанию.
— Одна? — по-английски, с акцентом.
— Нет.
— Выглядишь одна.
Шаг вперёд. Медленный — проверочный.
Я не отступила.
Просто смотрела — без выражения, без улыбки, которая смягчила бы, без напряжения, которое выдаёт страх. Два месяца в этом доме научили меня одному: есть взгляд, который останавливает. Не угроза. Ты сейчас выбираешь. Выбирай осознанно.
Раньше я бы улыбнулась. Нашла способ уйти так, чтобы он не почувствовал себя отвергнутым. Не привлекать внимание.
Сейчас я об этом не думала.
— Мне не интересно, — сказала я. Тихо. Ровно.
Он проверял, секунда, две.
Я шагнула вперёд. Прямо на него — не обходя, не уступая. Он отступил. Инстинктивно.
Я прошла мимо. В спину — ничего.
Шла по коридору к залу и чувствовала, как что-то во мне стоит прямо — не от гордости, от другого. От того, что я только что была собой. Не ролью. Не легендой. Тем третьим — без имени — и этого оказалось достаточно.
Лола допевала последний куплет.
Корелли стоял у края танцпола — спиной ко мне, смотрел на сцену. Я подошла и встала рядом.
— Видел, — сказал он. Не оборачиваясь.
Я не ответила.
— Справилась.
— Несложно.
— Нет. — Пауза. — Несложно, когда не понимаешь, что делаешь. Ты понимала.
Лола поклонилась. Зал захлопал.
Корелли повернулся. В его взгляде было то, чего я ещё не умела называть. Что-то прямее и опаснее.
— Думал ты испугалась бы. Или очаровала бы его. Ты не сделала ни того ни другого.
— Ты недоволен?
— Нет. — На долю градуса то, что у него вместо улыбки. — Я доволен.
— Станцуй со мной ещё, — сказал он.
Не просьба. Почти просьба. Именно это расстояние.
Я протянула руку.