Страница 20 из 62
— Потому, что когда там станет совсем плохо — нужно думать о чём-то конкретном. Не об операции. Не о Моретти. О чём-то маленьком и настоящем. — Он помолчал. — Она умерла три года назад. Тиф. Ей было двадцать два.
Я смотрела на фотографию.
— Возьми, — сказал он. — Верни, когда вернёшься.
Я убрала её в карман.
Он надел пальто и вышел.
Потом я долго стояла с этой фотографией в кармане и думала: этот человек отправляет меня туда и оставляет мне фотографию сестры как якорь.
Либо это самая настоящая вещь, которую кто-то сделал для меня за последние месяцы.
Либо я не понимаю что-то важное.
Я взяла сумку. В прихожей скрипнула половица — та же самая. Я не оглянулась.
В машине я смотрела в окно всю дорогу.
Огни. Витрины. Силуэты под фонарями. Чужая жизнь за стеклом — ровная и непрерывная, как будто ничего не происходит.
Том стоял сейчас в пустой квартире или уже ушёл, я не знала. Не обернулась чтобы узнать.
Корелли Билдинг встретил тишиной вестибюля и запахом полированного дерева. Я открыла дверь. Поставила сумку. Включила маленькую лампу у кровати.
Легла не раздеваясь.
Том сказал: ты важнее. Я сказала правду.
Обе вещи были настоящими. Обе ничего не меняли.
За окном шёл дождь. Я слушала его — и думала о том, что он стоял в пустой квартире с влажным пальто. Что отпустил моё запястье. Что это был его выбор.
А я уже здесь.