Алиса против принца

Глава третья

Прогулка закончилась нотациями в кабинете у настоятельницы, госпожи Луэр, или просто – неуравновешенной. Это прозвище ей как нельзя лучше подходит.

— Твоё поведение.. – цедит женщина, нервно поправляя волосы. – Лезть обниматься при первой же встрече, на глазах у послушниц всего пансионата..

Мы с «Павлом» слушаем, смиренно опустив голову. И только чёрт меня за язык тянет.

— А послушницам не стыдно подсматривать? Разве они не должны молиться?

Настоятельница прошлась по мне тяжёлым взглядом и поджала губы.

— За твой дерзкий язык, посиди-ка в комнате «смирения». До утра. Без ужина, – с садистским удовольствием добавила она, высокомерно вздёрнув подбородок.

«Ну всё-всё, победила. Молодец, скушай конфетку..» – флегматично отозвался «Павел». Ему всё равно, не его еды лишают.

— А принц знает, что его невесту изводят голодом?

Глаза надзирательницы.. то есть настоятельницы, грозно сверкнули.

— Ты что думаешь, раз невеста Его Высочества, ему есть до тебя дело?

.. полагаю, что нет. Но надеялась хоть на какую-то заботу со стороны жениха..

Настоятельница саркастично усмехнулась.

— Нет, дорогуша. Его Высочество намеренно тебя убрал подальше с глаз. Если бы не сила.. заключённая в твоём неказистом теле, он бы даже не взглянул в твою сторону, а давно женился на леди Дэлиан.. – женщина осеклась, а её глаза испуганно расширились. Ой.. кто-то проговорился.

«Ай-яй-яй, как некрасиво» – покачал головой «Павел».

— Спасибо за информацию, – кивнула благодарно и развернулась к двери. – Показывайте комнату «смирения», я готова.

Усмиримся по полной. Будет время подумать над всем, что произошло за последние несколько часов. А то чувствую, крыша трогается с первого пути..

Настоятельница обошла меня, намеренно задев, и шустро направилась к лестнице. По пути встречались послушницы. Не как Айи в чёрной рясе, а в голубых льняных платьях с белыми воротничками. Волосы послушниц убраны в косы, осанка прямая, как палка, взгляд отсутствующий.

Понятно.. принц решил слепить себе идеальную комнатную «собачку», которая без разрешения рта не раскроет. Будет вилять хвостом и преданно заглядывать в глаза. Примет его силу, родит наследника, пока он будет развлекаться с некой леди Дэлиан. М-да.. так себе перспектива.

Комната «смирения» на деле оказалась каморкой метр на метр. Там можно разве что сесть на пол, привалившись к стене. Тяжёлая металлическая дверь, отсутствие окон и полная темнота. Под потолком шумит вентиляция. Уже лучше. Не задохнусь..

— Наслаждайся одиночеством, – едко произнесла настоятельница и с удовольствием захлопнула дверь. А тётя-то с юмором..

Итак, что мы имеем? Другой мир, пансионат для комнатных смиренных собачек, стерву-настоятельницу, но пока имеют только нас. А что ещё будет!.. Ого-го и ага-га. Надменный принц, уставший от власти, от постоянного внимания. Зажравшийся, проще говоря. Таинственная сила внутри меня, надеюсь, это не расстройство живота. И загадочное испытание через три недели. А если провалить испытание? Тогда меня вернут домой? Ведь зачем принцу невеста без силы. Полагаю, у него с леди Дэлиан в этом плане какие-то проблемы. Иначе, стал бы он искать сосуд для своего семени в другом мире?

«Сосуд для своего семени, хах, – передразнил Павел. – Называла бы вещи своими именами. Спе..»

Ц-ц-ц.. поцокала и похлопала себя по губам. Мама учила меня выражаться культурно и думать позитивно. Единственное, что мне остаётся в сложившейся ситуации: думать позитивно..

Ночь прошла отвратительно. Не сказать, что мне понравилось. Вообще не понравилось. Когда дверь отворилась и на меня молча уставилась мать-настоятельница, та вторая, габаритами побольше, я конечно обрадовалась, но подняться с первой попытки не смогла.

Выругалась сквозь зубы, пытаясь разогнуться.

— А где у вас туалет? – спросила сипло, придерживая глаза, чтобы не вывалились. Впервые в жизни мне так сильно приспичило.. Думала, что в автобусе, когда на экскурсию с классом ездили и встали в двухчасовую пробку, но нет. Тогда были цветочки..

Мать-настоятельница молча меня выпустила, а её пухлое лицо оставалось беспристрастным.

— От вас пахнет булочками, – заметила с улыбкой. – Вкусные?

Мать-настоятельница скосила взгляд и на всякий случай вытерла губы.

— Я постою здесь, – объявила она, когда привела в уборную

— Пожалуйста, – равнодушно пожала плечами, заходя за перегородку.

— Не отвечай, когда тебя не спрашивают, – ровно произнесла мать-настоятельница, поворачиваясь ко мне своей широкой спиной. – По нужде можно ходить только в сопровождении Старшей.

— Старшей? – переспросила я, пристраиваясь.

Мать-настоятельница шумно выдохнула.

Решила не переспрашивать. Как ни крути, но в комнату «смирения» возвращаться не хочется. Так что, наблюдаем, анализируем, ищем способ вернуться домой..

После посещения уборной, меня отвели в ванную комнату и передали в заботливые руки Айи. Я даже обрадовалась и приветливо улыбнулась. В ответ, девушка лишь потупила взгляд.

— Госпожа сильно разгневана, – доверительно шепнула Айи, помогая снять платье.

— Чем, Айи? – шепнула в ответ. Окунуться в чуть тёплую воду хотелось до дрожи. Я так люблю плавать, так люблю просто часами лежать в ванной, что папа называет меня лягушонком.

«Ну что, лягушонок, жабры не выросли?» – спрашивает шутя, через дверь ванной.

Подавила грусть и поморгала.

— В комнате смирения никто из послушниц не выдерживает больше четырёх-пяти часов.

Недоверчиво выгнула бровь.

— А чего там выдерживать? – нет, я понимаю, в туалет хочется, тело затекло, но не всё же так плохо.

Айи изумлённо похлопала глазами, будто у меня внезапно крылья за спиной выросли.

— Это тяжело. Темнота и одиночество.. Послушница раскаивается и начинает просить покаяния. Тогда госпожа Луэр милосердно прощает провинившуюся и выпускает.

— Ах вот оно в чём дело! – воскликнула, не сдержавшись и глухо хохотнула.

— Веди себя тише, – тут же осадила мать-настоятельница. – Послушнице не пристало громко говорить и бурно выражать свою радость. Смеяться полагается беззвучно.

У «Павла» дёрнулся глаз. У меня тоже..

Выходит, я лишила неуравновешенную такого удовольствия, как мои слёзные мольбы и она разозлилась? Замечательно. Даже на душе потеплело.

После омовения мне выдали чистую ночную рубашку, комплект белого самого целомудренного белья, которое я когда-либо видела и голубое платье послушницы. Айи помогла одеться и попрощалась со мной, поклонившись.