Страница 61 из 141
Тело поднялось. Сердце билось быстрее, но дыхание оставалось ровным. Шашлык поднял голову и посмотрел на неё. Он чувствовал волнение — она знала это. Но он не вмешивался. Он просто ждал.
— Скажите мне, что вы чувствуете сейчас. Не думайте. Просто скажите первое, что придёт в голову.
Пауза. Холодный, пульсирующий поток внутри. Он был сильнее, чем вчера. Как будто он знал, что его проверяют, и пытался вырваться. Глубокий вдох.
— Я чувствую холод. Он идёт откуда-то из груди. Пульсирует. Сегодня он сильнее, чем вчера. Как будто он... злится.
— Это ваш Дар, — сказал Гаррет. — Вы научились его чувствовать. Теперь научитесь закрывать. Закройте глаза.
Глаза закрылись.
— Сделайте вдох так, чтобы он замедлился.
Поток замедлялся. Затихал, сворачивался, уходил внутрь. Дверь — тяжёлая, каменная, с металлическими петлями. Рука на ручке. Потянуть на себя. Дверь закрылась с глухим стуком. Поток исчез.
— Откройте глаза, — сказал Гаррет.
Глаза открылись. Он смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — одобрение? Удивление? Неизвестно. Но он кивнул.
— Как вы это сделали?
— Представила, что закрываю дверь. Ту, через которую он выходит. — Пауза. — Сегодня дверь была тяжелее, чем вчера. Как будто он не хотел закрываться.
— Это нормально, — сказал Гаррет. — Дар сопротивляется. Он не хочет, чтобы его сдерживали. Но вы сделали это правильно. — Он сделал шаг назад. — Садитесь.
Она села. Зара смотрела на неё с восхищением. В красных глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.
— У тебя получилось, — прошептала Зара.
— Попробую ещё раз, — сказала Елена. — Когда буду готова.
--
Лекция продолжалась ещё час. Гаррет объяснял структуру ментальных блоков, почему их нужно ставить, что происходит, если их не ставить. Рука уставала записывать, голова начинала болеть. Слишком много новой информации. Слишком много терминов.
Когда лекция закончилась, шаги направились к Гаррету. Шашлык шёл рядом, его плечо касалось бедра.
— Профессор, как долго я смогу удерживать этот блок?
— Столько, сколько сможете. Но со временем это станет привычкой. — Он помолчал. — У вас есть преимущество. Связь жизни помогает удерживать блок. Ваш зверь — ваш якорь. Пока он рядом, вам легче контролировать Дар.
— А если он не рядом?
— Тогда будет труднее. Но вы справитесь. — Он посмотрел на неё. — Вы уже сделали больше, чем большинство студентов за первый месяц. Не останавливайтесь.
Он развернулся и ушёл.
Елена стояла, глядя ему в спину. Шашлык сидел рядом.
— Якорь, — сказала тишина. — Ты мой якорь.
Он лизнул её руку. Язык был тёплым и шершавым. Почти улыбка.
— Пошли обедать. У нас сегодня ещё практика.
--
Столовая, шум, запахи. Группа из четырнадцати человек держалась вместе. Они двигались одинаково, дышали в одном ритме. Даже те, у кого не было фамильяров, держались увереннее, чем вчера.
Светлые маги — в центре. Тёмные — в углу. Боевые маги — отдельным рядом. Воздух был плотным от запахов — жареного мяса, хлеба, дешёвого вина. И страха. Он тоже был здесь. Невидимый, но осязаемый.
Свой угол, длинный стол. Место так, чтобы видеть всех. Зара — рядом. Артур — напротив. Лира — через одного.
Шашлык устроился под столом у ног. Тепло через ткань штанов.
Взгляд скользнул по залу. Светлые маги смотрели с лёгким презрением. Тёмные — с настороженностью. Боевые — с вызовом. Но никто не подошёл. Никто не попытался задеть. Вчерашний случай в коридоре уже разошёлся по Академии. И теперь все знали: они — те, кто не боится.
— Добро пожаловать в корпоративный рай, — сказала тишина, поглаживая Шашлыка. — Только здесь вместо боссов — маги, вместо KPI — экзамены, а вместо увольнения — смерть.
Зара повернулась:
— Что такое «корпоративный»? И KPI?
Моргнула. Забыла, что эти слова здесь никто не знает.
— Это… слова из моего родного края. Означает «место, где все друг друга ненавидят, но делают вид, что всё хорошо».
Зара нахмурилась, но спросить не успела.
За соседним столом вскочили двое.
Светлый маг — высокий, с наглой ухмылкой, в белой мантии с золотыми нашивками. Боевой маг — низкий, коренастый, в красном плаще, с тяжёлыми кулаками.
— Ты залез на мою территорию, — сказал боевой. — Это мой стол.
— Территория? — светлый усмехнулся. — Это общий стол.
— Могу, — сказал боевой. — Потому что я сильнее.
— Сильнее? — светлый рассмеялся. — Ты — просто грубая сила. Я — слуга Света.
— Твой Свет — это политика, — боевой сплюнул на пол. — Вы просто трусы, которые прячутся за молитвами.
Светлый шагнул вперёд. Его ладонь вспыхнула белым светом. Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Магия вибрировала в нём, как натянутая струна.
— Ты пожалеешь о своих словах.
— Попробуй.
Вокруг собиралась толпа. Кто-то подбадривал, кто-то ждал. Студенты отодвигались от стола, освобождая место для драки. Глаза загорались предвкушением. Кто-то уже делал ставки.
Взгляд на них — и мысль: это же дети. Взрослые, но дети. Они не знают, что такое настоящая опасность. Они не знают, что такое бежать через болота, спасая свою жизнь. Они не знают, что такое смотреть в глаза смерти. Они просто играют.
И в этот момент раздался голос.
Резкий, властный, как удар хлыста. Он перекрыл шум столовой, заставив всех замереть.
— СТОЯТЬ.
Старший преподаватель в серой мантии — высокий, худой, с ледяным взглядом — шёл между столами. Он не бежал. Он шёл медленно, но каждый его шаг был тяжёлым, давящим. Он не выглядел злым. Он выглядел так, будто видел это тысячу раз и ему надоело.
Светлый и боевой замерли. Свет на ладони светлого погас мгновенно.
Преподаватель остановился между ними. Посмотрел на светлого. Потом на боевого.
— Вы нарушаете устав Академии, — сказал он. — Драки в столовой запрещены. Ступайте к декану. Оба. Немедленно.
— Но он начал! — сказал светлый.
— Мне всё равно, кто начал, — сказал преподаватель. — Вы оба пойдёте к декану. Через пять минут. Если вас не будет — я лично вас приведу. И тогда вы получите не выговор, а отчисление.
Они опустили головы. Пошли к выходу. Толпа расступилась перед ними.
Взгляд им вслед. Никто не спорил. Никто не пытался оправдаться. Преподаватель сказал — и они пошли.
— Здесь не спорят с преподавателями, — тихо сказала Зара. — Никогда. Даже если ты прав.
— Вижу, — сказала Елена. — Здесь вообще не спорят. Здесь просто делают, что скажут.