Страница 39 из 74
«Три вещи. Первая, успокоить. Не химией, руками и словами. Зверь должен хотеть туда идти. Вторая, препарат для ясности, лёгкий стимулятор коры, у вас такие есть, я слышал, как Петрович перечислял свои полки. Мутное сознание рвёт картинку, мне нужна резкость. Третья, успокоительное наготове. Если зверя понесёт, ты должен уметь выдернуть его быстрее, чем испуг доломает то, что я открыл».
Раскладка была грамотная, хоть в методичку. Препараты и дозировки, это к Петровичу, он разложит по ярлыкам со своей аптекарской дотошностью. Успокоительное и контроль, врачебная работа. А вот первый пункт, «руками и словами», требовал рук особого устройства, я уже знал, чьих.
«Окно закрывается, — сообщил Вэллор, и голос в моей голове стал глуше. — Пора отпускать твой личный состав. Дальше сам».
Гипноз он снимал так же незаметно, как, видимо, и накладывал. Полукруг начал отмирать, вразнобой.
Первым включился Феликс. Сова моргнула, встряхнулась и мгновенно нашла виноватых.
— Что это было? Был нарушен уставной регламент! Заседание прервано без объявления перерыва!
Паскаль отмирал куда медленнее и приятнее. По серо-зелёному прошла тёплая жёлтая волна, хамелеон расплылся в улыбке, насколько эта морда вообще к такому приспособлена.
— Я был в раю… Там были горы эклеров, все без графика.
Нюша открыла глаза, пожевала пустоту и огляделась.
— А можно мне обратно?
Пуховик поднял голову последним, долго смотрел на Вэллора, без единой волны, и молча принял всё к сведению. Понял он, судя по этому взгляду, больше остальных.
Вэллор сошёл со стула, кивнул мне, мол дальше ты сам, и ушёл за фальшстену. Панель встала на место без единого звука.
Личный состав смотрел на меня.
— Объявление, — сказал я, — с этого дня лабораторию ищет ещё один сотрудник. Вэллор. Он умеет заходить за стену в вашей памяти и доставать то, что там заперто. На днях первый сеанс. Начнём с Паскаля.
— А чё с меня сразу? — хамелеон возмущённо пошёл лиловыми пятнами.
— Внеочередной эклер.
— Без проблем, шеф. Я согласен, — пятна мгновенно сменились зелёным.
— Но без сахара. Ты до конца не восстановился после диабетического приступа.
— Шеф, — с достоинством сказал Паскаль, — эклер без сахара есть форма служебного взыскания. Но я согласен и на взыскание.
— А он добрый? — тихо спросила Нюша, глядя на фальшстену. — Ну, там, внутри. Когда он меня держал, было как… как когда Люба одеяло подтыкает.
— Значит, добрый, — сказал я. — Лучшей экспертизы у меня для тебя не будет.
— Сеансы предлагаю оформить как плановые заседания, — Феликс уже распоряжался с полки, — с протоколом, повесткой и графиком явки. Стихийность в вопросах памяти недопустима.
— Оформляй.
— А тем, кто просто ждёт своей очереди, эклер положен? — деловито уточнила Нюша, — ну, за ожидание.
— За ожидание положен ужин. Он и так положен, — ответил я.
— Тоже хорошо, — покладисто согласилась свинка.
— Довожу до сведения, — Феликс уже скрипел с полки, — что заседание, проведённое под гипнозом, будет запротоколировано задним числом по показаниям очевидцев.
— Очевидцы спали, — заметила Нюша.
— Значит, протокол будет короткий.
Пуховик обошёл стационар по периметру, проверил каждого взглядом, пчелу в садке отдельно, и улёгся на своё место, мордой к фальшстене. Пост он назначил себе сам, я не стал вносить поправки.
Я погасил верхний свет и вышел. За дверью была обычная вечерняя клиника, никто в ней не знал, что список сотрудников только что вырос на одного дракона.
Утром в ординаторской я собрал Денисова, Саню, Ксюшу и обозначил фронт работ.
— Два направления. Первое, поиск лаборатории, там появился новый инструмент, о нём позже. Второе, лицензия. По ней докладывает Кирилл.
Денисов разложил на столе бумаги веером, тот вышел толстый.
— Маршрут такой. Пакет документов по новому крылу готов, крыло сдано, спасибо Ксении за напоминания. Дальше перерегистрация, мы подаём заявление на смену категории, к нам выезжает инспекция, смотрит площади, оборудование и штат. С площадями и оборудованием мы проходим уже сейчас. Проблема в другом месте, — он посмотрел на меня поверх очков. — В вас, Михаил Алексеевич.
— Стаж.
— Стаж. Для статуса Большой Клиники главный врач обязан иметь категорию, а категория считается от официального стажа. Вам по паспорту двадцать один год. По документам вы практикуете меньше двух лет. Выход есть, аттестация экстерном, её дают за особые результаты. Но к заявлению нужны две рекомендации от действующих Фам-специалистов высшей категории.
— Первая, Гольдман, — сказал я, — это решаемо. Он предлагал услугу без срока давности, вот и срок пришёл.
— Хорошо, — согласился Денисов и сделал паузу, — а вот вторая…
Пауза висела, и мы оба понимали её содержание. Круг Фам-специалистов высшей категории в этом городе узкий, и за время работы мы успели наступить на ноги половине этого круга. Комарова нас ненавидит. Стоцкий не забыл. Кафедра помнит. Врагов у клиники получалось заметно больше, чем друзей с правом подписи. Список кандидатов я мысленно перебрал дважды, оба раза он быстро кончался.
— Сроки по всему маршруту?
— Если инспекция пройдёт с первого раза, месяца полтора-два. Если найдут, к чему придраться, добавляйте по месяцу на каждый круг. Пошлины и сборы я посчитал, выйдет около сорока тысяч без учёта аттестации.
— Сорок тысяч за право делать то, что мы уже умеем, — Саня почесал затылок. — Не, я в этой вашей легальности чего-то не понимаю.
— В ней никто ничего не понимает, — успокоил его Денисов, — ее просто проходят.
— Вторую будем искать, — закрыл я вопрос, — пока пиши заявление под одну. Теперь роли. Из-за комиссий и аттестации я буду занят по уши, поэтому по сеансам расклад такой, первый провожу я, показываю как. Дальше подготовка зверей, она на Ксюше.
Про аттестацию я старался думать спокойно, но не получалось. Ложка со звоном упала в чай. Ксюша смотрела на меня круглыми глазами.
— Я?.. Михаил Алексеевич, я же не…
— Ты. Успокаивать зверей руками и словами в этой клинике лучше всех умеешь ты, это медицинский факт. Препараты и дозировки даст Петрович, по ярлыкам. Твоя работа, чтобы зверь шёл на сеанс спокойным и сам.
— А… готовить — это как? — Ксюша выловила ложку из чая и держала её обеими руками. — Что я должна делать?