Страница 61 из 198
ГЛАВА 12
АЛИНА
После нашей близости я чувствовала невероятный прилив сил и лёгкость — словно с моей груди наконец убрали огромный валун. Странное, головокружительное ликование бурлило в венах, пока я босиком кружила по дому, переступая через окровавленные останки своей семьи без единой капли вины.
Удушающая хватка их консервативных, ограниченных представлений больше не сковывала меня — никаких масок. Никакого притворства.
Я была свободна.
А мужчина, подаривший мне эту свободу, — мой тёмный, губительно прекрасный любовник Бальтазар — наблюдал за мной с озадаченной искрой в глазах.
— Никогда не видел тебя такой весёлой, — произнёс он, небрежно прислонившись к дверному косяку гостиной.
Его бриджи всё ещё были расстёгнуты, рубашка наполовину выбилась наружу и смялась от моих пальцев, которые всего несколько минут назад впивались в него. Длинные волосы спутались и падали вокруг лица словно ореол греха. Он выглядел диким, измученным страстью. Прекрасным в своей первобытной жестокости.
Он неторопливо принялся приводить себя в порядок, заправляя рубашку и застёгивая пуговицы, но взгляда с меня не сводил — в нём смешались любопытство и беспокойство.
Возможно, я действительно переступила черту.
Но, боги, как же это было восхитительно.
Когда я смотрела, как он убивает… во мне пробудилось нечто первобытное. Словно дикая сущность внутри меня наконец очнулась, откликнувшись на зов, о существовании которого я даже не подозревала, пока Бальтазар не ворвался в мою жизнь.
В крови был покой. В наступившей после неё тишине.
И в Бальтазаре.
Я любила его за это — за хаос, за ясность, за то, что он вернул меня к самой себе.
Мне больше не нужно было изображать хорошую дочь, послушную марионетку.
Отныне я буду танцевать в собственном ритме. А Бальтазар?
Он был маэстро. Ритмом. Пламенем.
Даже с другого конца комнаты я ощущала исходящую от него энергию — опасную, притягательную, неотразимую. Рядом с ним я чувствовала себя живой.
Чувствовала, что для меня нет ничего невозможного.
— Не могла бы ты прекратить резвиться и поцеловать меня на прощание, amore mio? — спросил Бальтазар с ухмылкой, поправляя воротник перед забрызганным кровью зеркалом.
Я обернулась, приоткрыв губы.
— Куда ты уходишь?
Он ответил не сразу. Только улыбнулся — невозмутимо, загадочно.
— У меня есть дела.
— Какие ещё дела? — Моя улыбка дрогнула, и сквозь эйфорию пробилась вспышка раздражения.
— Разные, — уклончиво бросил он, после чего провёл пальцами по волосам, пытаясь усмирить тот беспорядок, который устроила я.
— Почему ты не хочешь мне рассказать? — промурлыкала я, направляясь к нему, нарочито покачивая бёдрами. Мои пальцы скользнули по его острой челюсти, очерчивая до боли знакомый контур, а мне уже хотелось снова попробовать его на вкус.
Но вместо ответа он грубо схватил меня одной рукой за лицо и поцеловал — глубоко, грязно, собственнически. Его зубы царапнули мою нижнюю губу, вырвав из меня вздох, который тут же перешёл в стон. Я растаяла в его объятиях, внизу живота разгорался жар, но даже когда тело откликнулось на него, что-то внутри меня взбунтовалось.
Я извернулась, пытаясь вырваться из его хватки. Моя рука взметнулась, готовая дать ему пощёчину. Но когда я замахнулась, его уже не было.
Ладонь рассекла лишь клочок черноты.
Он исчез.
— Будь ты проклят, Бальтазар! — закричала я в пустую комнату.
И где-то среди теней мне почудился его смех — низкий, насмешливый.
Я стремительно пересекла гостиную, чувствуя, как ярость вырывается наружу. Нога задела отрубленную голову отца, и та покатилась по полу. Я даже не вздрогнула. Не оглянулась.
Но остановилась.
Потому что я знала Бальтазара, а Бальтазар всегда испытывал меня.
Это было не просто исчезновение. Это была игра.
А я больше не собиралась играть по его правилам.
Дом погрузился в жуткую тишину, и лишь металлический запах крови становился всё гуще. Трупы моей семьи валялись на полу словно выброшенные куклы — безмолвные, бесполезные, забытые.
Пульс грохотал в ушах, а реальность происходящего обрушивалась на меня со всех сторон.
Я думала, что моя жажда его жестокости… то, что его убийства возбуждали меня… делало нас равными.
Но я ошибалась.
Он по-прежнему держал поводья в своих руках.
И это нужно было изменить.
Я снова оглядела комнату, впитывая взглядом последствия бойни, гротескное произведение ярости Бальтазара. И тогда в моём сознании укоренилась одна-единственная мысль —
Что они скажут, когда найдут меня здесь — живую, невредимую, окружённую трупами?
Они решат, что я помогала ему. Что я его сообщница.
И они не ошибутся.
Но я не дам себя поймать.
В темноте моего сознания вспыхнула и начала обретать форму идея. Опасная. Отчаянная. Восхитительная.
Что, если я исчезну?
Что тогда сделает Бальтазар? Будет скучать по мне? Станет выслеживать меня словно добычу?
Возбудит ли его это?
Или наконец сведёт с ума?
Я прикусила губу, чувствуя, как адреналин хлынул по венам, пока в голове складывался план — порочный и прекрасный.
Я пойду к синьору Зампе.
Скажу, что мне угрожает опасность. Что Бальтазар убил мою семью и следующей убьёт меня.
Я буду плакать. Буду дрожать. Если понадобится — пущу себе кровь.
Я заставлю его поверить мне.
Заставлю защищать меня.
А потом — стану умолять его научить меня путешествовать во времени.
Если Бальтазар хотел играть в игры, он даже не представлял, на что я способна.
Пока ещё.
Я собрала всё необходимое, стёрла с губ следы Бальтазара и направилась к двери, теперь в каждом моём шаге звучал новый ритм.
Я соскочила с лошади, юбки взметнулись вокруг ног, а сердце бешено колотилось в груди. Не дожидаясь разрешения, я ворвалась в дом синьора Зампы, крича сквозь рыдания.
— Произошло нечто ужасное, синьор Зампа! — взвыла я, вваливаясь в гостиную. — Бальтазар… он убил всю мою семью!
Зампа вскинул голову, оторвавшись от чтения в кресле. Старая пыльная книга на его коленях с резким хлопком захлопнулась, когда он поднялся на ноги, и на его лице мелькнула тревога.
— Боже мой, — выдохнул он. — Ты уверена?