Страница 152 из 198
ГЛАВА 36
АЛИНА
Я неслась домой, грохоча ногами по тротуару, дышала коротко и то и дело оглядывалась через плечо. Я никак не могла избавиться от ощущения, что за мной что-то — или кто-то — наблюдает. Результаты анализов жгли карман словно проклятие, от которого невозможно убежать.
Я ворвалась в нашу уютную кухню. Джек стоял ко мне спиной, закатав рукава, и что-то готовил у плиты. Воздух был наполнен запахом жарящегося мяса и свежих трав, на мгновение возвращая меня к реальности, но этого было недостаточно, чтобы унять нервы.
Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать остатки храбрости, которая раз за разом ускользала сквозь пальцы.
— Джек, — произнесла я дрожащим голосом. — У меня новости. От врача.
Он мгновенно обернулся, и на лице отразилось беспокойство.
— Что случилось?
Я замешкалась. А потом, словно одним рывком сдирая пластырь, выпалила.
— Я беременна.
На одно биение сердца мир замер.
А затем лицо Джека озарилось. Казалось, всё его тело ожило от радости.
— Это невероятно! — воскликнул он, бросаясь ко мне и крепко обнимая. — Алина, это… это же потрясающе!
— Я не хочу этого ребёнка, — бесстрастно сказала я.
Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Что? Ты серьёзно? Мы можем сделать перерыв в поисках кинжалов. Можем сбавить темп, сосредоточиться на ребёнке, на нас…
— Я буду ужасной матерью, — перебила я. — Нам не нужен ребёнок, чтобы стать полноценной семьёй, Джек.
Я опустилась на диван, каждая кость в моём теле словно налилась тяжестью от охватившего меня ужаса.
Он последовал за мной и сел рядом, теперь его голос звучал тише.
— Я хочу этого ребёнка, — сказал он. — В последнее время я чувствовал себя таким потерянным, а теперь… мне кажется, это надежда. Что-то настоящее. То, за что можно держаться.
Я отвернулась, не в силах выдержать тепло в его глазах.
— Но я не хочу ребёнка, — прошептала я. — Пожалуйста, не заставляй меня проходить через это.
Возможно, ребёнок сделает Джека счастливым.
Но как же моё счастье?
Ребёнок разрушит всё, что я построила, всё, что похоронила. Он привяжет меня к миру, которому я не доверяла, окружённой врагами, которых не могла победить. В голове эхом звучал смех Зары — болезненное напоминание о мучениях, которые ждали меня, если она или Учёный когда-нибудь узнают правду. Меня преследовали картины наказания, крови и агонии. А Бальтазар… если он когда-нибудь узнает, что я сделала с его возлюбленной…
Сердце бешено колотилось в груди, каждое его биение было пропитано паникой.
И всё же в конце концов моё решение родилось не из надежды, а из желания выжить.
Я оставлю ребёнка.
Не ради любви.
Не ради радости.
А ради того, чтобы спасти собственную жизнь от монстров, которые охотились за мной.
Мне казалось, что я беременна уже целую вечность. Каждый день превращался в битву — бесконечный круг тошноты, изнеможения и мучительной тоски по той версии себя, которой я была до появления этого ребёнка.
Я никогда не хотела ребёнка. И всё же собственное тело предало меня, упорно цепляясь за жизнь, о которой я никогда не просила.
Месяцы тянулись один за другим, а моё негодование лишь росло. Моё тело менялось так, что я ненавидела его всё сильнее: утренняя тошнота никак не проходила, усталость словно хоронила меня заживо. Я чувствовала себя пленницей собственного тела — бессильной, забытой.
С каждым днём я всё сильнее ненавидела эту беременность.
Я пыталась вообще забыть о том, что беременна. Хотела повернуть время вспять, стереть тот момент, когда начался этот кошмар. Я жаждала свободы — хотела вернуть себе ту женщину, которой была прежде.
Но выхода не было. Были лишь следящие за мной глаза.
Я чувствовала их — они всегда наблюдали. Учёный. Зара. И Бальтазар. Их тени не исчезали, преследуя меня на самых краях моего мира.
По мере того как ребёнок рос, одна мысль вытеснила все остальные…
Бальтазар никогда не должен узнать.
Если он обнаружит, что я ношу ребёнка от другого мужчины, то убьёт меня. Я знала это каждой клеточкой своего тела. Его месть будет беспощадной.
Паранойя пожирала меня. Каждый скрип половиц, каждое мелькнувшее за окном движение заставляло сердце бешено колотиться. Я жила в постоянном страхе, что он найдёт меня, что уже где-то рядом и лишь выжидает подходящего момента для удара.
Под глазами залегли тёмные круги, становясь всё глубже с каждой бессонной ночью. Мысли ни на секунду не замедлялись, снова и снова бегая по кругу, пока в окна не начинал пробиваться утренний свет. Но даже тогда я не могла отдохнуть.
У меня появилась привычка каждые несколько минут оглядываться через плечо, всматриваться в переулки и отражения в окнах в поисках хоть какого-нибудь признака его присутствия.
Ждать.
Потому что я знала правду: такие монстры, как Бальтазар, никогда ничего не забывают.
И никогда не прощают.
В тот день мне так и не удалось нормально поспать, и из забытья меня вырвал взволнованный голос Джека.
— Алина! — крикнул он, врываясь в комнату со стопкой бумаг в руках. — Я нашёл его — второй кинжал!
— Что? — Сонная, с ломотой во всём теле, я заставила себя сесть, а затем, пошатываясь, подошла к нему. — Где он?
Он разложил на кровати потрёпанную карту и с почти безумной поспешностью ткнул пальцем в отмеченное место.
— Здесь! В Перу. Там уже идут раскопки. Я успею съездить туда и вернуться до рождения ребёнка.
— Откуда у тебя эта информация? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается подозрение.
Джек выпрямился, в его глазах сияла гордость.
— Я пошёл по одной зацепке. И она сработала.
Я схватила его за рубашку на груди и тихо, угрожающе произнесла.
— Что значит ты можешь поехать и найти его? Мы вместе едем на эти раскопки.
Его уверенность пошатнулась.
— Алина, тебе было плохо… из-за беременности. Я просто подумал…
— Мне плевать, насколько мне было плохо! — рявкнула я, повышая голос. — Если я не поеду на эти раскопки, Джек, ты об этом пожалеешь!
Я замолчала, обводя взглядом углы комнаты и наполовину ожидая, что Учёный выйдет из теней и раздавит мне горло за то, что я позволила себе говорить с Джеком в таком тоне.
Мой голос мгновенно смягчился.