Страница 147 из 198
— Сосуд? — прошептала она, и это слово прозвучало словно нанесённая ей рана.
Очередная схватка накрыла её волной. Она судорожно вдохнула, голос сорвался.
— Пожалуйста… нам нужна медсестра. Врач… хоть кто-нибудь.
— Я сам приму роды, — слишком поспешно, слишком самоуверенно отрезал я.
Её голос задрожал.
— Ты вообще знаешь как?
— Да, — солгал я. — Я точно знаю, что делать.
Я понятия не имел, что делаю.
Но этот ребёнок был моим.
И я собственными руками помогу ему появиться на свет — чего бы мне это ни стоило.
Шли часы, а я наблюдал, как лицо Скарлетт искажается с каждой схваткой, как лоб блестит от пота, а челюсти плотно сжимаются. Она стискивала мою руку словно тисками, её влажная ладонь лежала в моей. В комнате было нечем дышать — воздух пропитался запахами крови, дыхания и страха.
И наконец это случилось.
Луч света из окна скользнул по коже Скарлетт, когда она издала гортанный крик и потужилась, вложив в это последние силы измученного тела. Я увидел макушку крошечной головки, затем конечности — скользкие, беспорядочно дёргающиеся, — и ребёнок выскользнул в этот мир.
Сердце бешено колотилось. Благоговение и ужас боролись во мне, когда я протянул руки и принял ребёнка.
На шее младенца мерцала тонкая цепочка с безошибочно узнаваемым знаком Связанных временем.
Я заставил себя отвести взгляд. Сейчас было не до этого.
Потому что Скарлетт стремительно теряла кровь. Слишком стремительно.
— Бальтазар! — выдохнула она едва слышным хрипом. — Мне нужно в больницу. Мне нужна помощь, сейчас же!
Меня захлестнула паника.
Не говоря ни слова, я призвал бурю — тёмную, воющую и живую. Грохнул гром, закручивающаяся пустота окутала нас и вырвала сквозь время и пространство.
Скарлетт закричала, прижимая ребёнка к груди.
— Что происходит?
— Тише. — Я крепко прижал её к себе. — Ты всё равно ничего из этого не вспомнишь.
Ветер хлестал нас со всех сторон, пока мы не рухнули прямо в стерильный больничный коридор, а люминесцентные лампы над головой замигали, словно наше появление нарушило саму ткань реальности. Скарлетт цеплялась за меня, бледная и обессиленная.
— Пообещай мне… — прошептала она, едва шевеля губами. — Пообещай, что назовёшь его Тристаном. В честь моего дедушки.
У меня перехватило дыхание.
— Не говори так. Ты говоришь так, словно собираешься…
— Я могу не выжить, — пробормотала она. Кожа стала мертвенно-белой, веки трепетали словно угасающее пламя свечи.
— Нет. — Слово вырвалось из горла сквозь стиснутые зубы. — Ты будешь жить, Скарлетт. Я не позволю смерти прикоснуться к тебе. Не сегодня.
Я настоял на том, чтобы войти вместе с ней в отделение неотложной помощи, нависая над ней словно защитная стена и прижимая к себе нашего новорождённого, будто одной лишь силой воли мог удержать её в этом мире.
— Ты выкарабкаешься, — произнёс я скорее для себя, чем для неё. — Врачи о тебе позаботятся.
Вошла медсестра — деловитая и собранная.
— Мистер, э-э… — Она взглянула на карту в руке.
— Зовите меня Бальтазар. Этого будет достаточно.
Она быстро кивнула.
— Бальтазар. Вы не могли бы подождать в приёмной, пока мы проведём несколько анализов и сделаем ей переливание крови? Обычная процедура.
Не мог бы я? Разумеется, не мог. Каждый инстинкт кричал, что я должен остаться рядом с ней.
— Это ненадолго, — мягко добавила она. — Мы скоро за вами придём.
Неохотно я вышел, прижимая младенца к груди — такого маленького, тёплого и живого. Я посмотрел на него, и на одно короткое мгновение весь мир сузился до нас двоих. Мой сын. Чудо в моих руках. Он заполнил пустоту в моём сердце, о существовании которой я даже не подозревал, но которая всё это время болела. После стольких лет одиночества… стольких потерь… вот он — чистый, совершенный, мой.
Но когда я проходил мимо уборной, что-то заставило меня резко остановиться.
Дверь была приоткрыта — лишь едва заметная щель.
Из тёмного проёма на меня смотрел глаз — всего один. А потом исчез. Дверь с тихим щелчком закрылась.
По позвоночнику пробежал холодок.
Я едва успел осознать охвативший меня страх, как раздался крик ребёнка — резкий, внезапный, рассекающий воздух словно клинок.
— Тише, — прошептал я, осторожно покачивая его на руках и пытаясь успокоить нас обоих. Но тревога не отпускала, всё туже обвивая рёбра и нашёптывая, что что-то не так.
Дым без огня. Шаги без звука. Опасность без облика.
Я ускорил шаг, крепче прижимая к себе сына, и каждый мой шаг сопровождала непоколебимая уверенность: нечто зловещее только что избрало нас своей целью.