Страница 123 из 198
ГЛАВА 26
АЛИНА
Шли дни, а я продолжала издалека следить за Джеком Джеймсом, задерживаясь рядом ровно настолько, чтобы он успевал почувствовать моё присутствие — или начать гадать, как мне удаётся снова и снова находить его в толпе.
— Это самый слабый мужчина из всех, кого я когда-либо встречала, — пробормотала я, наблюдая за ним с другого конца кафетерия. Он, как всегда, сидел один, ссутулившись над подносом и словно стараясь сжаться до такой степени, чтобы вовсе исчезнуть. — Готова поспорить, он до сих пор девственник. Он живёт исключительно в собственной голове. А эти волосы — боже, они торчат во все стороны. Выглядит совершенно чокнутым.
И всё же я не могла отрицать очевидного: если мне нужны ответы и я всё ещё надеюсь найти кинжалы Солнца и Луны, этот эксцентричный мужчина — моя единственная зацепка. Как бы странно Джек себя ни вёл, в путешествиях во времени он разбирался лучше всех. Он был ключом, который я не могла позволить себе потерять.
Однажды днём я «случайно» столкнулась с ним возле книжного магазина. Он выглядел ещё хуже обычного: одежда мятая, волосы растрёпаны сильнее прежнего, глаза налиты кровью, взгляд рассеянный.
— Джек, — произнесла я, изображая беспокойство, — ты неважно выглядишь. Что случилось?
— Я бы предпочёл об этом не говорить, — пробормотал он, уже начиная отступать.
Я потянулась к его руке. От моего прикосновения он вздрогнул.
— Скажи мне, что случилось. — Я поймала его взгляд и впервые увидела совершенно отчётливо — отчаяние. Не страх. Не безумие. Отчаяние.
Его руки задрожали, когда он вцепился в волосы. А затем, не сказав больше ни слова, он резко развернулся и стремительно зашагал через кампус. Я последовала за ним.
В конце концов он рухнул на металлическую скамейку в парке, всё его тело подёргивалось от нервного напряжения.
— Что случилось, Джек? — спросила я уже тише, и в моём голосе прозвучало нечто почти похожее на искреннее беспокойство. — Что довело тебя до такого состояния?
Он застонал и провёл обеими ладонями по лицу, словно пытался стереть саму реальность.
— Сегодня тот самый день, — прошептал он едва слышно. — Я представляю своё исследование — итог каждой капли крови и пота, каждой бессонной ночи, которые я отдал изучению путешествий во времени.
— Это же замечательно, — сказала я с яркой, заранее отрепетированной улыбкой.
— Правда? — Его лицо помрачнело. — Я надеюсь, его хорошо примут. Надеюсь, это станет началом того признания, о котором я всегда мечтал. Я хочу, чтобы меня уважали, а не считали каким-то тридцатидвухлетним неудачником, который питается лапшой быстрого приготовления и китайской едой навынос, потому что слишком одержим своей работой, чтобы приготовить себе нормальный ужин.
Я молчала, позволяя ему беспрепятственно накручивать себя дальше.
— Я годами представлял заголовки со своим именем: «Джек Джеймс предложил блестящую новую концепцию путешествий во времени». — Он провёл рукой перед лицом, словно пытался сотворить эти слова прямо из воздуха. — Но презентация должна была проходить в аудитории 15Б — маленькой, знакомой, где я репетировал уже десятки раз. А теперь она вдруг… недоступна.
Он издал звук, нечто среднее между стоном и жалобным всхлипом.
Я приподняла бровь, невольно развеселившись.
— И? В чём проблема?
Он подался вперёд на скамейке, глаза широко распахнулись от тревоги.
— Аудитория. Они перенесли мою презентацию в эту чёртову огромную аудиторию. Она слишком большая. Там слишком… сильное эхо. Я боюсь, что встану перед всеми, и у меня в голове станет пусто — совершенно пусто. Мои мысли, исследования, всё, ради чего я работал, просто поглотит это огромное пустое пространство, словно всё провалится в чёрную дыру.
Я уставилась на него, с трудом подавляя желание закатить глаза. Этот мужчина, чьи знания были нужны мне больше всего на свете, пришёл в ужас из-за смены аудитории. Жалкое зрелище. Ещё немного — и его окончательно разнесёт на части. Но мне всё равно приходилось изображать доброжелательность.
Я заговорила самым мягким голосом, на какой только была способна, и коснулась его плеча.
— Уверена, защита твоей диссертации пройдёт успешно.
Он моргнул и повернул ко мне голову, словно впервые меня увидел.
— Ты просто так говоришь. Не стоило мне вообще ничего тебе рассказывать.
И затем, как и следовало ожидать, он поднялся и исчез по дорожке, словно его здесь никогда и не было.
Я отправилась на вводную лекцию по антропологии, но мысли всё ещё крутились вокруг Джека Джеймса. Когда занятие подошло к концу, профессор Джонс вышел вперёд и повысил голос.
— Все сюда! Небольшое объявление, — с театральным размахом произнёс профессор Джонс. — Сегодня в 16:30 в большой аудитории корпуса Джейкобсон аспирант Джек Джеймс будет представлять свою диссертацию о путешествиях во времени.
Он сделал паузу, уголки его губ дрогнули от едва сдерживаемой усмешки, а затем добавил.
— Загляните, если хотите хорошенько посмеяться. Занятие окончено.
Это был мой шанс понаблюдать за реакцией остальных и узнать, что на самом деле думают о Джеке Джеймсе, помимо шёпота за спиной и жалости.
— Этот Джек Джеймс, — презрительно фыркнул Рик Маршалл в коридоре достаточно громко, чтобы вокруг раздались смешки. — Ну и неудачник.
Моник, его вечно прилипшая к нему подружка, театрально закатила глаза.
— Можешь поверить, что он всерьёз считает свои теории настоящей наукой? Может, даже забавно будет посмотреть, как он опозорится. — Она обвила рукой руку Рика и потянула его к выходу.
Я последовала за ними на некотором расстоянии, проскальзывая сквозь поток людей, пока впереди не показался корпус Джейкобсон.
Внутри я нашла место в самом дальнем углу аудитории. Джек уже был на сцене и расхаживал по ней как человек, находящийся на грани срыва. Шагал он неровно и через каждые несколько шагов останавливался, всматриваясь в полутёмный зал так, словно перед ним разверзлась чёрная дыра — и, возможно, надеясь, что она откроется и поглотит его целиком.
Несколько студентов вошли в зал и, тихо посмеиваясь, расселись на задних рядах. Я молчала и наблюдала.
Передние ряды занимали профессора, учёные и несколько хорошо одетых официальных лиц — и никто из них не выглядел особенно счастливым оттого, что оказался здесь. Их лица были каменными и непроницаемыми.