Порочные любовники времени

Но я узнаю. И когда это случится?

Она будет умолять меня о пощаде.

Она узнает, что такое настоящая тьма.

Как только взойдёт следующая полная луна.

А до тех пор… я буду ждать. И гореть.

В тот миг, когда полная луна показалась над горизонтом, я приготовился.

Пора путешествовать во времени.

Адреналин хлынул по венам словно жидкий огонь. Я понятия не имел, что найду в поместье Косты в Италии — или что сделаю с ним, когда окажусь там. Но одно я знал наверняка — он будет истекать кровью.

Я глубоко вдохнул, и меня потянуло.

Мир вокруг раскололся, рассыпаясь калейдоскопом цветов и ощущений. Ветер рвал кожу, одновременно обжигая жаром и холодом. Я парил невесомый, зависнув между эпохами, пока разряды электричества пронизывали каждый нерв. Перед глазами мелькали воспоминания — мои и чужие, которых я не узнавал. Лица. Крики. Поцелуи. Смерть.

А затем⁠—

Тишина.

Вихрь выплюнул меня наружу, и я тяжело приземлился в другой эпохе.

Раздутое итальянское солнце висело низко, золотясь в затянутом дымкой полуденном небе. Пыль взметалась вокруг, пока я яростно пересекал двор, движимый жаждой мести. Стучать я не стал — с оглушительным грохотом врезал кулаком в дверь Косты. Дерево застонало, затрещало и поддалось, а я ворвался в дом словно сорвавшаяся с цепи буря.

Из глубины дома раздался мужской крик.

Я без колебаний бросился на голос.

Коста вышел из дальней комнаты, застигнутый врасплох, глаза широко распахнулись. Я мгновенно оказался перед ним, отрезая все пути к отступлению и заставляя пятиться обратно к дверному проёму, из которого он только что вышел.

И тогда я увидел его.

В углу комнаты за его спиной съёжился мальчик, совсем юный, лет четырнадцати, застывший от ужаса. Его широко распахнутые глаза встретились с моими, полные страха.

Я даже не дрогнул.

Я улыбнулся.

Медленно и жестоко.

Оскалив зубы словно хищник.

Пусть страх начнётся.

Коста метнулся к двери, пытаясь захлопнуть её.

Бах — моя ладонь врезалась в дерево, с оглушительным ударом распахнув дверь обратно, и этот звук прогремел по комнате словно выстрел. Волна ужаса хлынула внутрь вслед за мной.

Коста выпрямился, расправив плечи и пытаясь подавить меня своими размерами и присутствием. Его взгляд был достаточно острым, чтобы разрезать сталь, но я даже не моргнул.

— Лорд Бальтазар, — произнёс он. — Наконец-то мы встретились. Если бы я знал, что вы придёте, то устроил бы пир, достойный вашего… темперамента.

Я зарычал, голос вырвался гортанным хрипом.

— Завали ебало. Вы, Охотники за временем, все одинаковые — трусы, прячущиеся за титулами и ядом.

Коста приподнял бровь, явно забавляясь. Это его бесящее спокойствие — такое самодовольное, такое высокомерное.

Я бросился на него, пытаясь силой прорваться в комнату. Но он стоял на месте словно грёбаная гора, не сдвинувшись ни на сантиметр. Стена из плоти и высокомерия.

Я отступил на шаг, кулаки дрожали от ярости.

— Где, блядь, Алина?

Он не пошевелился. Даже не моргнул.

— Алина? — повторил он с притворным недоумением в голосе. — Боюсь, я не⁠—

Я схватил его за плечи и швырнул в сторону. Он с глухим стоном врезался в стену, а я ворвался в комнату, сапоги грохотали по полу словно боевые барабаны.

Мой взгляд заметался по комнате, по кровати, шкафу и теням.

Она должна быть здесь.

Мальчик вжался в угол, прижавшись спиной к стене и дрожа словно лист на ветру.

— Она в грёбаном шкафу? — прорычал я, распахивая дверцы так резко, что петли протестующе застонали. Дом содрогался от моей ярости, половицы скрипели, словно тоже боялись того, что сейчас произойдёт.

Кто-нибудь за это истечёт кровью.

Мальчик захныкал, и этот пронзительный звук резанул по нервам. Коста рванулся вперёд, заслонив ребёнка собой и раскинув руки словно щит.

— Где она? — взревел я, обезумев от ярости. — Где, блядь, Алина?

— Её у меня нет! — Голос Косты сорвался. — С чего вы вообще решили, что она пришла сюда?

Зарычав, я бросился к нему, схватил за рубашку на груди и поднял словно он ничего не весил. Его сапоги беспомощно заскребли по полу, глаза выпучились, дыхание застряло в горле.

— Опусти меня! Альфонсо, беги!

Мальчик сорвался с места, пытаясь сбежать, — но я исчез и возник перед дверью словно ожившая тень. Прежде чем он успел выскочить, я с оглушительным грохотом захлопнул её.

Альфонсо пронзительно закричал от страха.

Я схватил его и швырнул через всю комнату. Он отлетел словно тряпичная кукла и с глухим ударом врезался в противоположную стену, отчего задребезжали оконные стёкла.

— Ты! Стой, блядь, там, — прошипел я. Затем снова исчез — и возник в нескольких сантиметрах от лица Косты.

— А ты… — Я схватил его за горло, позволив лишь малой части моей гниющей сущности проступить наружу — почерневшая кожа, извивающиеся под ней личинки, вены, пульсирующие тьмой. — Ещё раз мне солжёшь, и я клянусь всеми богами, которые когда-либо существовали, — сначала я заставлю истекать кровью твоего сына.

— Нет! — выдохнул Коста, отшатнувшись. — Прошу тебя, он мой единственный ребёнок! Пощади его!

— Тогда говори. — Мой голос опустился до смертоносного шёпота. — Расскажи мне грёбаную правду. Зачем она сюда приходила? Что она тебе сказала?

Лицо Косты побелело словно кость, кожу покрывал липкий пот. Руки дрожали, когда он заговорил.

— Она… она сказала, что вы чудовища. Ты и Малик. Сказала, что больше не может этого выносить. Что ей страшно.

Он сглотнул.

— Я видел это в её глазах. Она была в ужасе.

Я неподвижно смотрел на него. Смрад моей ярости наполнял комнату словно ядовитый газ.

Затем его голос стих почти до шёпота.

— Она сказала, что хочет уничтожить тебя. Сказала… что с неё хватит.

Он поднял на меня опустошённый, умоляющий взгляд.

— Она просила меня дать ей кое-что. И я уступил. — Он слегка пожал плечами, словно это ничего не значило.

Я стиснул челюсти.

— Вы, Охотники за временем, никогда ничего не делаете по доброте душевной. Что она дала тебе взамен?

Взгляд Косты метнулся в сторону — вправо, затем влево.

— Я был готов сделать это бесплатно, — пробормотал он.

— Лжец. — Моя рука метнулась к его горлу, пальцы сомкнулись словно стальные тиски. — Что. Ты. Взял.