Страница 111 из 140
Я с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, начала ходить по своему жилищу. По мере того как я бродила по кругу, пот ручьями стекал по моему лицу и шее. От немытого тела исходил тяжёлый запах. Он ударял мне в нос, вызывая приступы тошноты. Ноги начали подкашиваться. Я была слишком слаба даже для того, чтобы просто ходить. Поэтому я рухнула на пол, уткнулась лицом в меха и, рыдая, наконец уснула.
Но сны были ничуть не лучше. Я блуждала по мрачным пустошам, где гром сотрясал небеса, а дождь хлестал ледяными потоками. Я брела по грязи. Переплывала бурные ручьи. А потом погружалась в этот водный мир, сотканный из моих слёз, и видела, как Бальтазар отшвыривает меня назад и с яростью пинает, пока я лежу на земле.
Потом я увидела Романа. Из его тела потоками лилась кровь, окрашивая ручей, по которому я плыла, в густой багряный цвет. Эта рубиновая кровь попадала мне в глаза, нос и рот. Я глотала кровь Романа, словно она могла сохранить между нами связь. Я захлёбывалась и кашляла его жизнью, будто моё тело отвергало её. А затем меня скрутило в мучительных рвотных спазмах, и густые алые струи вырвались из моего рта, закружившись перед лицом.
Чьи-то руки подняли меня из глубины и вынесли на берег.
— Проснись, Оливия, — сказал мужчина. — Проснись.
Вздрогнув, я резко открыла глаза.
Слабый свет исходил от нескольких тлеющих углей в очаге.
Это… тень движется рядом со мной? Постой. Похоже на силуэт мужчины.
Я прищурилась, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.
— Кто здесь?
Мужчина ничего не ответил.
Но мне показалось, что в его глазах на мгновение вспыхнул изумрудно-зелёный свет.
Не может быть, Оливия. У тебя галлюцинации. Здесь слишком темно. Как ты вообще можешь различить зелёный цвет?
Полотнище у входа приподнялось, впуская внутрь узкую полоску лунного света. На пороге стоял мужчина. Несколько мгновений он молча наблюдал за мной, затем наклонился, собираясь уйти.
— Не уходи, — прошептала я.
Я попыталась подняться, но ноги меня не держали.
— Не пытайся подойти ко мне, — сказал мужчина с британским акцентом, очень похожим на акцент Романа. — Береги силы. Я сам подойду к тебе.
Он пересёк типи с какой-то сверхъестественной лёгкостью и скоростью. Его тёплые ладони коснулись моего лица, и мне захотелось заплакать от счастья, настолько успокаивающим было это прикосновение. Его губы коснулись моего лба. Затем он поцеловал мои брови, веки и волосы.
— Я хочу, чтобы ты поправилась. Хочу, чтобы ты снова стала сильной.
Я не сопротивлялась. Наоборот, растворилась в его прикосновениях.
Кончики его пальцев скользнули в мои волосы, мягко массируя кожу головы.
— Стань сильной, Оливия. Позволь мне помочь тебе исцелиться.
Его голос звучал сразу отовсюду и ниоткуда, эхом разносился вокруг меня. Этот глубокий баритон проникал прямо в душу и находил во мне ту часть, которая всё ещё хотела жить, любить, снова найти Романа… и родить ему ещё детей.
Но мне хотелось увидеть человека, который так на меня действовал, сумев пробиться сквозь моё горе и найти во мне искру, которую ещё не успели уничтожить. Его слова и поцелуи словно возвращали меня к жизни. Я изо всех сил всматривалась в темноту, заполнявшую типи.
— Пожалуйста, скажи, кто ты. Мне кажется, я уже видела, как ты наблюдал за мной издалека. Я хочу увидеть тебя. Хочу узнать, кто ты.
— Скоро узнаешь. Мы ещё встретимся, моя любимая. — Его ладонь скользнула по моему лбу — точно так же, как мама гладила меня, когда я болела.
Не думай о ней. Для тебя она умерла.
Я отогнала эти мысли и сосредоточилась на тепле его прикосновений. Его пальцы дарили мне утешение, которого никто не мог дать с тех пор, как Бальтазар сломал меня. Я цеплялась за эти чувства, накрывавшие меня с головой, и вдруг нащупала тонкую нить, ведущую к спасению. Но я понимала: стоит дёрнуть её слишком резко, слишком сильно — и она оборвётся, а я снова камнем уйду на дно.
— Держись, Оливия. Стань сильной, — сказал он.
Затем поднялся, и вместе с ним исчезло тепло, оставив после себя лишь холодную пустоту.
Я вздрогнула и плотнее закуталась в бизоньи шкуры. Неужели этот человек мне только привиделся? Неужели мой разбитый разум создал того, за кого можно было ухватиться, ту крошечную искру здравого смысла, способную вытащить меня из бездны?
Я осторожно коснулась пальцами своего лица.
Мне кажется, это было на самом деле. Мне кажется, он действительно был здесь. Но кто он? И чего хочет от меня? Неужели это тот самый человек, который спас Романа от Бальтазара? Неужели у нас с Романом появился какой-то загадочный благодетель?
Кем бы ни был этот мужчина, чем бы он ни был, и даже если он оказался всего лишь плодом моего воображения, он подарил мне крупицу душевного покоя.
Я поклялась себе, что не умру. По крайней мере, не сегодня ночью. А утром я смогу всё обдумать и решить, что делать дальше.
Но когда я снова погрузилась в сон — такой же тёмный и тяжёлый, как окружавшая меня ночь, — я уже не была уверена, что когда-нибудь проснусь.
Быть может, смерть всё-таки сжалилась надо мной и наконец забрала меня?