Тьма времени

Ещё один воин кайова бросился ко мне пешком с высоко поднятым ножом. Прежде чем я успел среагировать, он вонзил лезвие мне в икру.

Я с криком боли ударил его ногой в лицо, и он отлетел назад.

Справа от меня Земной Медведь направил своего коня к очередной группе врагов, оглашая равнину боевыми кличами.

Но сзади к нему уже нёсся другой индеец.

— Берегись! — закричал я, пришпоривая коня.

Воин метнул копьё, и оно насквозь пронзило бок Земного Медведя. Наконечник вышел с другой стороны тела, и Земной Медведь рухнул на землю.

— Нет!

Я резко осадил коня, схватил ружьё, спрыгнул на землю и бросился к Земному Медведю, который лежал лицом вниз, пронзённый копьём.

Отбросив ружьё в сторону, я как можно осторожнее перевернул Земного Медведя на бок.

Из раны толчками хлестала кровь.

Кайова пронзил его копьём насквозь — прямо в живот, под рёбра.

Я прижал ладонь к ране, пытаясь вытолкнуть наконечник обратно.

— Не умирай, Земной Медведь. Ты справишься.

— Моё время пришло, Быстрый Ястреб, — с трудом выговорил он. — Великий Дух зовёт меня.

Он дрожащей рукой указал куда-то.

— Берегись, — выдохнул он.

Я обернулся и увидел того самого воина, который метнул копьё в Земного Медведя. Теперь он нёсся ко мне пешком, высоко подняв нож.

Я вскочил, но тут же споткнулся о своё ружьё и рухнул навзничь.

Кайова что-то выкрикнул и метнул в меня нож.

Лезвие вошло мне прямо в живот — туда же, куда копьё пронзило Земного Медведя. Я вырвал нож из раны и в ужасе уставился на фонтан крови, толчками вырывавшийся из открытой раны.

— О боже, — выдохнул я. — Я умираю.

— Брат! — закричал Марселиус. — Я иду!

Он подлетел ко мне галопом, спрыгнул с коня и рухнул рядом на колени.

— Я умираю, — сказал я, вцепившись в его рубаху. — Мне не выжить.

Марселиус мгновенно вскочил, схватил меня за руки и потащил прочь от сражения, волоком протаскивая между телами павших сиу и кайова. Оттащив меня в относительно безопасное место, он сказал:

— Кайова объединились с команчами. Поэтому их так много. Эти ублюдки нас обманули. — Он поднял голову, оглядывая поле боя, затем снова посмотрел на меня. — У нас осталось всего около двадцати воинов. Серое Перо ещё жив.

— Хорошо. — Каждое слово давалось мне с огромным трудом. — Земного Медведя больше нет.

Я застонал и закрыл глаза.

— Останься со мной, брат. Не умирай! — Марселиус ударил меня ладонью по щеке.

Я с трудом открыл глаза.

— Иди. Предупреди женщин и детей. Уведи их в безопасное место. Скачи быстро, не останавливаясь. Здесь ты уже ничем не поможешь. Скажи Оливии… что я люблю её.

Марселиус замешкался.

— Нет, не говори так. Я останусь с тобой. Мы приведём помощь. Ты не можешь умереть.

Я коротко, безрадостно рассмеялся.

— Моё тело думает иначе. Возвращайся в лагерь и уведи всех в безопасное место!

Марселиус помолчал, затем произнёс:

— Мы ещё увидимся, брат.

В ответ я смог лишь едва заметно кивнуть.

Марселиус поднялся, вскочил на коня и галопом помчался прочь от этого безумия.

Когда мой дух начал угасать, словно ища покоя в иных мирах, вдали от этого израненного тела, мысли медленно поплыли в голове, подобно облакам.

Я пережил бесчисленные войны. И теперь мне суждено умереть от руки кайова? До чего же несправедлива жизнь.

Перед глазами возникло прекрасное лицо Оливии. Моя любимая Оливия. Я умираю и даже не могу с тобой попрощаться. Прости, что подвёл тебя и оставляю вот так.

Я сделал ещё несколько судорожных вдохов и смирился со своей неизбежной смертью.

— Нет, нет, нет, — произнёс знакомый голос. — Ты умираешь. Я должен вытащить тебя отсюда, пока не стало слишком поздно. Я не позволю тебе умереть.

Я с трудом открыл глаза и встретился взглядом с человеком, который спас меня от Бальтазара. Его глаза по-прежнему были ярко-изумрудными.

— Опять ты. Как ты меня нашёл? Почему помогаешь мне?

Он проигнорировал мои вопросы и начал ощупывать меня.

— Где твой кинжал?

— На… на… — Я замолчал, собираясь с силами. — Он… закреплён у меня на бедре.

— Он мне нужен. Мне нужно перенести тебя в более безопасное место и время. Ты не можешь здесь оставаться — иначе умрёшь. Я этого не допущу. Это лишь начало того, что ещё впереди. Видишь луну?

Я посмотрел на яркий диск, сиявший над головой и освещавший кровавую бойню в нескольких ярдах от нас.

— Полная луна, — прошептал я. — Да… вижу.

Мысли об Оливии и нашем ребёнке снова заполнили моё сознание. Мне больше никогда не увидеть их в этой жизни.

— Я не могу уйти. Я не брошу свою жену!

— Сейчас не время это обсуждать. Если я оставлю тебя здесь, ты умрёшь. Дай мне свой кинжал. Сейчас же!

Я достал клинок и протянул ему. Сознание затуманилось, медленно погружаясь во тьму.

— Не смей закрывать глаза, — сказал незнакомец, встряхнув меня за плечи. — Ты не умрёшь. Ты отправишься в путешествие во времени. Сейчас!

Путешествие во времени. Эти слова уже ничего не значили для моего угасающего сознания.

— Я не отправлюсь в другую эпоху. Не могу оставить Оливию и своего ребёнка. Лучше умереть, чем разлучиться с ней.

— Послушай меня, Роман. Ты сделаешь то, что я скажу. Пока тебя не будет, я защищу её.

Я вцепился в его запястье.

— Кто ты?

— Неважно, кто я. Важно другое: я перенесу тебя туда, где тебя смогут исцелить. Если ты хочешь снова увидеть Оливию, ты сделаешь то, что я говорю. — Незнакомец крепко сжал мой кинжал.

— Я найду её… в другой жизни. Я дал ей это обещание.

Мои тяжёлые веки медленно закрылись.

Всё пережитое мной начало исчезать. Воспоминания уносились прочь, словно перекати-поле. У меня уже не осталось сил даже поднять руку, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Кто-то поднял мою руку, и резкая боль полоснула по ладони.

Сбитый с толку, я попытался открыть глаза.

Что происходит? Я ведь уже сдался. Я отпускаю себя в бездну. Тогда почему мне так больно?

Бусины крови, проступившие из пореза на моей ладони, дали ответ.

Таинственный незнакомец с изумрудными глазами полоснул мою ладонь кинжалом, способным переносить во времени. Он посмотрел на меня ясным, твёрдым взглядом.

— Ты отправляешься в безопасное место. Мы ещё встретимся, Роман, обещаю. Возьми это. — Он достал сложенный лист бумаги и вложил его в мою окровавленную ладонь. — Береги это ценой собственной жизни.