Страница 8 из 50
В сумке запищал телефон.
«Купите себе второй телефон, зарядный аккумулятор и пополните счёт. Вы всегда,.. всегда должны быть на связи. Двадцать четыре часа в сутки», - и ни слова спасибо за карандаши и воду. Вот гад!
«В ад меня кинули, в ад..» - мысленно вздохнула и направилась домой: упасть и умереть до завтра, чтобы снова броситься в бой..
3.
Глава третья, в которой разговор с родителями, «война» за платья и первая встреча..
Юзова откинула одеяло, протяжно застонав. Предстоял непростой разговор с родителями, к которому необходимо подготовиться, а в голове мысли бьют набатом, вызывая острое желание закрыть глаза и провалиться в темноту. Или ещё куда-нибудь, но подальше.. Даже ад сейчас показался бы раем. Без преувеличения.
Со вчерашнего дня - мысли, словно злобные ведьмы, устроили Вальпургиеву ночь и отплясывают свой безумных хоровод на пепелище ещё недавней веры, что всё получится, порождая тем самым бурлящий океан чувств.
Сейчас, где ещё совсем недавно было пусто, где-то в районе груди, - плавают злобные твари. Страхи. Они жалят подобно медузам, вызывая судороги и мелкую внутреннюю дрожь. Лихорадку. Сомнения поднялись из глубин этого «океана» и теперь рыскают в поисках,.. чем бы закусить повкуснее. Уверенность почти доели, остались крохи надежды и слабой веры.
Кирилл ничего не знал, о реальной причине, побудившей Юзову на столь отчаянный и безрассудный шаг. А должен был. Зачем она только согласилась на уговоры Сергея Викторовича? Ему она ведь выложила всё как есть. Теперь мучайся, гадай, согласится Кирилл или нет на усыновление ребёнка. В России. Пока они в браке, так называемом. Получится ли у них?
Кравцов старший заверил. Документом размахивал, будто флагом, победным. А по сути, просто бумажкой. А Юзова поверила. Повелась. Ухватилась за надежду, отчаявшись. А должна была, дура, думать. Взвесить, оценить риски, как выразился Сергей Викторович..
Со злостью откинула одеяло, намереваясь положить конец царящей в голове вакханалии. Ну или по крайней мере, утихомирить на время. Умная ведь баба, а подаётся панике, подобно первоклашке. Всего-то стоит открыть интернет и прочесть про усыновление детей людьми с двойным гражданством. Что ожидает их впереди, а уж Кирилла она убедит. Вместе с Сергеем Викторовичем, конечно.
Уже через полчаса Юзова спокойно мешала кофе, словно не было этой «истерики», панической атаки, будто не она желала выброситься в окно.
У них могут возникнуть небольшие затруднения на этапе усыновления, если Кирилл подаст документы, как гражданин РФ, даже при наличии прописки и недвижимости в России, но ему не откажут, если пойдёт по процедуре иностранного усыновления, но это совсем другой пакет документов и не в районный суд, а в областной. Но разве это важно? Главное - такая возможность есть.
*Блим-блим*
Юзова уже ненавидела этот звук, а ведь с момента подписания договора прошли всего сутки. Разблокировала телефон и приподняла брови.
Пришло письмо с рекомендациями по фасону и цвету платьев. Более того, этот самодур, даже фотографии приложил.
Юзова скрипнула зубами и с шумом выдохнула, усмехнувшись.
— Ну, сволочь же, а! - выругалась в сердцах и ещё раз взглянула на фото.
Кирилл вероятно решил вылепить из неё вторую Адлер. Иначе как объяснить его выбор цвета: красный и чёрный, а фасон.. Ну тут и так всё понятно: платья футляры, юбки и блузки, чуть ли не точная копия тех, что носит его бывшая «благоверная».
— Извини, дорогой: не в этой жизни, - открыла «диалог» и настрочила:
— «Мне нужно знать историю нашего знакомства, чтобы представить её родителям. Версия о «любви с первого взгляда» - не прокатит».
— «Придумайте что-нибудь. Я вверю в ваши интеллектуальные способности», - пришёл незамедлительный ответ, будто Кравцов вообще телефона из рук не выпускает.
— Злобный тролль никогда не дремлет, да? - риторически поинтересовалась она, заломив бровь и ответила:
— «Вы, как руководитель огромного холдинга, должны знать, что раскидываться такими выражениями очень опасно. Я могу придумать всё, что угодно. Моя фантазия не знает границ. Не зря же мы договор составили..»
— «Я инспектировал головной офис в Москве, вы - помощница моего отца, понравились мне как сотрудник. Заинтересовался. Стал пытаться переманить к себе, а там..»
— «.. как в лучших мелодрамах..», - не удержавшись, закончила Юзова и поморщилась.
— «Не любите мелодрамы?», - показалось, что это намёк на что-то. Мол, вы же женщина, одинокая, тридцатилетняя, неудовлетворённая. Вы должны любить мелодрамы.
— «А у вас самого скулы от этой версии не сводит? Не слишком ли.. «розово»? Уверена, ваша бывшая жена не поверит..»
— «А вам важно, чтобы поверила?»
— «Мне кажется,.. вам важно..», - отправила и замерла. Ответа не было долго. Юзова даже заволновалась, не умер ли её начальник-самодур от инфаркта, но когда приняла решение начать собираться, пришло сообщение:
«Я подумаю.. Но для ваших родителей - сойдёт и такая версия. Удачи».
— Блин, спасибо, - усмехнулась она и убрала телефон. Удача пригодится. Хотя не поможет.
Каждая встреча с родителями напоминала что-то среднее между собеседованием в исследовательский секретный центр НАСА и допросом в НКВД. Вот честно! Юзова даже подозревала, что в квартире на Новом Арбате уставлено скрытое видеонаблюдение, чтобы потом хозяева могли подробно изучит допрос своих гостей.
«Ага, сглотнул.. Врёт! Однозначно, врёт».
«Моргнул два раза.. Нервничает, так и запишем..»
«А этот почесал левую руку. Точно хочет присвоить себе наше фамильное серебро. Больше на праздники не приглашаем..».
Это только кажется, что смешно. На самом деле, всё очень и очень грустно.
Юзова росла в атмосфере тоталитаризма, где любое неповиновение или «отход» от системы, установленного порядка, считалось государственной изменой. Радовало, что на огнестрельное окружение всегда требовалось разрешение, а на убийство - лицензия, которую могли себе позволить немногие «организации». Есть вероятность, что её давно бы расстреляли..
Нет, не всё так плохо. Это, конечно, преувеличение, но любое неповиновение строго возбранялось, наказывалось. Личное мнение - не приветствовалось. О свободе слова и демократии, родители никогда не слышали.
Поэтому, прилично одевшись, а это абсолютно безвкусное совдеповское платье и такие же туфли лодочки, приобретённые специально для таких случаев, Юзова отправилась в ювелирный магазин. Прийти к родителям без помолвочного кольца и заявить, что выходишь замуж, это всё равно, что подписать себе смертный приговор и привести его в исполнение.
«И ты согласилась? - сказала бы Юлия Павловна. - После всего, что мы для тебя сделали? Какое воспитание дали.. Ты согласилась выйти за мужчину, который даже не подарил кольца?
— Он бомж? - спросил бы Алексей Георгиевич, глядя строго из-под толстых стёкол очков..»
А потом была бы трёхчасовая лекция на тему: «Какой Слава был замечательный мужчина. А ты свела его с ума своим никчёмным сарказмом, неумением держать язык за зубами. Удивительно, что ушёл, а не сбежал. Куда-нибудь в Мексику..» - и Юзова всегда молчала в такие моменты, не желая говорить, что сарказм - это у них семейное..
Но как бы она не готовилась, сидя в такси, как бы не проговаривала вступительную речь, разговор вышел тяжёлым.
Мать приветствовала холодно, отец слегка удивлённо, Юзова ощущала неловкость. Вроде в доме родных и близких, а не знает, куда сумку поставить, куда лучше пойти: на кухню или в гостиную. Сначала вымыть руки, а потом рассказывать или сразу, чтобы потом не услышать упрёк: «И ты молчала?».