Страница 7 из 72
Зашли с чёрного входа и, минуя складские помещения, администрацию и буфет, постучали в кабинет художественного руководства. Дэниал – худощавый мужчина с длинными баками и лицом, как у коршуна, наш режиссёр-постановщик, – с кем-то беседовал по телефону. Из разговора я понял, что он заказывает декорации для нашего нового мюзикла: «За искусство», – по мотивам романа «Мастер и Маргарита». Дэниал решил показать Манхэтенну своё видение классического произведения. В общем, я – Мастер, где-то шляется моя Маргарита, а Мич, собственно, Воланд. Такие ремейки не запрещены и даже пользуются популярностью.
— И где шатался мой Мастер? – насмешливо протянул режиссёр, прикуривая сигару. Не знаю, он, наверное, думает, что это круто, но меня каждый раз тянет рыгнуть на его зелёный ковер, когда он раскуривает эту мерзкую дрянь.
— Спасал благородных леди, – в том же тоне ответил и уселся в кресло. – Пришлось побыть рыцарем, чтобы моя репутация не пострадала, думаю, это важно для театра, – тонко намекнул, что не стоит уж слишком нас распекать. Во-первых, мы нечасто позволяем себе подобные выходки. Обычно мы пунктуальны, как Биг-Бен. Во-вторых и в-главных, мы приводим в театр огромную аудиторию поклонников «Paradise», что в переводе «Райские», не самое плохое название для молодёжной группы.
— Оливия почти час изучает маникюр, не желая наносить грим, пока ты не придёшь, ведь косметика портит её прекрасное лицо, и даже речь не репетирует. Останетесь после репетиций на полчаса в качестве штрафа, – смилостивился режиссёр. Мы согласно кивнули.
— Воланд, ты выучил свою партию на рояле?
В нашем мюзикле Булгаковский демон – настоящий романтик и музыкант, короче, крутой чувак.
— Да, сэр, – Мич низко поклонился. Я хмыкнул.
— В конце недели заключительный в этом сезоне показ «Отелло», не забудьте, – любезно напомнил режиссёр. Как можно забыть, когда ты и так каждую неделю душишь несчастную Дездемону. Надо признать, этот момент мой нелюбимый, потому что именно тогда мне приходится петь. А петь и не смеяться очень сложно. Видели бы мою Дездемону, вообще бы всплакнули.
— Всё, идите тогда и постарайтесь больше не срывать репетиции, помимо Оливии вас ещё полтруппы ждёт.
И мы пошли. Быстро переоделись в свои костюмы, на нас наложили жирный слой грима, напялили парик и выпроводили на сцену. Оливия – со светлыми локонами в кринолиновом платье – сердито топала ножкой.
— Ты опоздал, – прошипела девушка. Склонился и поцеловал ей руку.
— Прошу простить, миледи. Пробки, – фальшиво улыбнулся и, как только заиграла музыка, запел свою вступительную партию, её подхватила Оливия. Мы вроде объяснялись в любви.
Потом мы танцевали, убегали от Воланда, пока он играл на рояле, кружились над городом, в общем, репетировали. Можно сказать, всё прошло удачно. Дэниал несколько раз нас останавливал, корректировал, указывал на ошибки, требовал больше чувств, но в целом хорошо справились. Учитывая, что ещё месяц до начала премьеры.
— Ты придёшь на мой День рождения? – спросила Оливия, когда мы оказались в гримёрной. С неё снимали слой пудры.
— А можно я приду не один? – хитро поинтересовался.
— С кем? – одновременно с Мичем спросила девушка.
— Ну, со своей сестрёнкой, – загадочно улыбнулся, уже продумывая, как введу Камилу в свой круг общения.
— У тебя сестра? – удивилась девушка. Мич как-то подозрительно улыбнулся. Ему что, Ками понравилась? Пусть губу закатает, она не для него. Точно.
— Да, сводная, – поспешил внести ясность. – Она поступила и теперь живёт со мной.
— Ну, ладно. Приходи с сестрой, если она не зануда, – слегка высокомерно произнесла девушка.
Я улыбнулся, вспоминая Ками, все её проделки и острый язычок. Скучно не будет. Мне точно.
Глава четвертая
Максим
По пути домой позвонил знакомой девушке, попросил, чтобы она прихватила подругу, и сказал, что заедем через полчаса. Сначала зашли в супермаркет и затарились пивом, закуской и презервативами.
Забрали девчонок, Глория раньше со мной училась в музыкальной школе, потом перевелась. Секс у нас с ней уже был, но я никогда не удалял номера доступных девчонок. Вдруг наступят черные дни?
Мы остановились перед нашим домом, и я повернулся к девушкам.
— Глор, чтобы не происходило, просто молчите. Можете не подыгрывать, но и не вмешивайтесь.
— Макс, ты пугаешь, – с сомнением в голосе произнесла она и заправила каштановую прядь волос за ухо.
— Не волнуйся дорогая, дядя Макс вас не обидит, – весело подмигнул, вышел сам и открыл девушкам дверь. Дождался, пока выйдет Мич, и открыл одну банку с пивом, вторую всучил ему.
— Сделай хотя бы глоток, чтобы пахло, – сказал и сам глотнул горькую жидкость. Помусолил во рту и выплюнул. Пить вообще не хотелось.
— Ты балбес, – констатировал друг, но выполнил просьбу. Девушки подозрительно на нас косились.
Мы подхватили пакеты, обняли девчонок и пошли «радовать» Камилу.
— Что? Опять? – обречённо вздыхая и закатывая глаза, сестрёнка нас впускает. Я радуюсь как ребёнок. И эту радость сложно контролировать. Она дома, в спортивках и простой майке, но такая уютная и домашняя, что я сам обалдел от того, как она вписывается в интерьер квартиры, как будто вечно тут жила.
Мы шатаемся, несём пьяным бред, лезем к девчонкам целоваться. Мич закуривает и я вижу, как спокойный взгляд Камилы вспыхивает гневом, как и мой, я уже сам готов надавать придурку по шее, но мы одновременно выдыхаем и успокаиваемся.
— Еда, – Камила указывает на кастрюли. – Вода, – на холодильник. – Туалет. И Макс.. – девушка остановилась около меня, обвела нашу компанию взглядом. – Постарайся несильно свинячить. Я сегодня полдня квартиру драила.
И я замечаю её уставший взгляд и начинаю медленно ненавидеть себя, но поздно пить боржоми. В квартире и правда чисто, в холодильнике еда, всё наготовлено. Даже не верится, что..
— Это что, скейт? – удивлённо вскрикиваю, замечая доску в прихожей. Камила поворачивается и внимательно смотрит на меня. Я глупо заулыбался и икнул. Чёрт! Чуть не спалился. Ещё не время вскрывать карты. Но странная тревога поднимается в душе, когда я представляю эту хрупкую девчонку, несущуюся на доске по оживлённым улицам.
— Нет, братец. Летающая тарелка, – невозмутимо отвечает девушка и уходит в свою комнату.
Выдыхаю и потираю глаза. В душе непонятного рода опустошение. Наверное, просто устал.
— Давай ешь и пошли спать, – говорю Мичу, который уже поглощает курочку. Девушки молчат и переглядываются.